Текст: Тарас Козуб

Постепенная эскалация боевых действий в зоне разграничения привела к первым масштабным боям с февраля, когда захлопнулся Дебальцевский котел. В ночь со 2 на 3 июня под городком Марьинка в подбрюшье Донецка началось активное противостояние, и, учитывая, что обе стороны скопили к западу от «столицы ДНР» большое количество военной техники и личного состава, бой не мог закончиться существенным преимуществом одной из сторон. Как Киев, так и Донецк официально задействовали тяжелое вооружение и понесли большие потери — их истинное количество традиционно скрывают обе стороны, отчитываясь максимум о десяти «двухсотых». Более того, по данным источников «Репортера», на местах приготовились к худшему сценарию: сама Марьинка, близлежащее Курахово и многострадальная Авдеевка (расположена в нескольких километрах севернее аэропорта им. Прокофьева) готовятся к переходу под управление ДНР. Местное население выезжает за пределы предполагаемой «зоны интересов» боевиков, а внутрь заводится гуманитарная помощь: в случае негативного для Киева развития событий грузы останутся внутри ДНР, что снизит расходы на пересечение блокпостов

Мясорубка с элементами триллера

Поселок Марьинка контролировался Украиной условно. Визуально спокойный в дневное время, по ночам он становится зоной влияния диверсионных групп. Ходить далеко им не нужно: район Донецка, носящий имя коммуниста, руководителя УССР Григория Петровского, находится буквально
в полукилометре на восток. Локальные обстрелы тут обычное дело. А в «час Ч» стрелять с разной интенсивностью начали практически по всей линии разграничения. И когда 3 июня в 04:45 началась канонада у Марьинки, украинские солдаты даже не поняли, что завязался бой.

В наступлении друг друга обвинили традиционно обе стороны. ДНР считает, что украинские войска хотят выбить их из Петровского района (что вероятно, поскольку Марьинка и Курахово связаны с Донецком широкими транспортными магистралями, сейчас перекрытыми и заминированными, а техника разграждения на линии фронта присутствует постоянно, в том числе к западу от Донецка). Основные силы под Марьинкой: 28-я отдельная мехбригада, батальон «Киев-1», а также «тяжелая артиллерия» — третий полк спецназа ВСУ, который первым подтянули к городку в качестве подкрепления. Достаточно, чтобы сдерживать атаку несколько часов, а при усилении — и чтобы вести наступление. С другой стороны в бою участвовали около тысячи бойцов, до 40 боевых машин. Личный состав — из ДШРГ «Рязань», батальонов «Пятнашка», «Восток».

Украинцы в ответ утверждают, что ДНР перешла в атаку, дабы отодвинуть линию фронта на запад. Общая директриса — поселок Курахово к северу от Марьинки (там находится местная ТЭС).
А жители Петровского района сообщали в соцсетях, что в течение ночи слышали грохот танковых гусениц по асфальту — по городу прошло несколько колонн. Всего, по оценкам Генштаба, в столкновении участвовали до одной тысячи боевиков и порядка 10 танков. Точное количество украинских военных и Нацгвардии подсчитать сложно, поскольку подкрепление подходило с периодичностью в несколько часов. Стратегической инициативой в начале боя завладели именно силы ДНР, и при массированной поддержке артиллерии и танков, которые вели огонь на расстоянии, они вошли в Марьинку, захватив несколько важных огневых точек. Любопытно, что их удержание, повидимому, в намерения ДНР не входило, поскольку, по свидетельствам украинских солдат, у атакующих групп не было ни существенных запасов воды, ни большого боекомплекта. По истечении пяти-шести часов боя руководство ВСУ сообщило о решении задействовать артиллерию, отведенную согласно минским договоренностям. К этому моменту часть города (в частности, интернат и несколько окружающих построек) перешли под контроль ДНР — оттуда боевики принялись обстреливать центр города. Однако ответный артобстрел с украинской стороны заставил силы ДНР свернуть активность и отойти. Судя по записям командиров сепаратистов, остановиться их вынудило фактически то, что украинские артиллеристы заранее провели пристрелку территории. «Коротко о Марьинке: такой мясорубки давно не видел, столько жертв и перемирие. Я чего-то не понимаю… укры пристреляли все так, что я три раза попрощался с жизнью», — написал в блоге комбат «Рязани». После еще нескольких попыток контратаковать на направлении Марьинка — Курахово бойцы ДНР заняли оборону по предыдущей линией фронта. Хотя позже появилось заявление главы ДНР Александра Захарченко: приказа отступать солдаты не получали, более того, они заняли одну из окружающих высот и продолжают вести сопротивление.

Проверка боем или начало наступления?

Потери обе стороны называют разные. Украинский штаб 3 июня заявил о троих погибших и 31 «трехсотом», а также нескольких уничтоженных автомобилях. Потери противника помминистра обороны Юрий Бирюков оценил в 24 «двухсотых» и до 100 раненых. Захарченко заявил, что украинцы потеряли 400 солдат. Иные цифры назвал пророссийский блогер Борис Рожин: ДНР потеряли около 40 человек убитыми (хотя, может, и больше — только одно из спец-подразделений ДНР лишилось 25 солдат). Потери украинских сил блогер оценил в «более 200», причем, по его данным, основные потери пришлись на батальон «Киев» (его «двухсотых» Генштаб может и не оглашать). Масштаб событий хорошо понятен по ролику «Обстрел ВСУ под Марьинкой», который выложил в ютуб один из боевиков ДНР. На четырехминутном видео, снятом камерой, установленной на каске бойца, видно, как гибнут несколько его товарищей. Обстрел идет из зеленки, вдоль которой движутся боевики под прикрытием танка. Их расстреливают одного за другим хаотичными выстрелами из автоматического оружия.

Версий прорыва несколько. Обострение может быть причиной невыполнения политической части минских договоренностей: речь о реализации положений закона об особом статусе части территорий Донбасса, проведении там выборов, реформе Конституции. Это делает бессмысленным весь минский переговорный процесс, а срыв перемирия — вопросом времени. Учитывая, что каждое обострение на востоке носит ярко выраженный тактический характер, эта версия весьма правдоподобна: посредством боев сепаратисты пытаются вынудить Киев пойти на компромисс с Донецком (в конце концов, предыдущие договоренности — Минск-2 — также были приняты после фактического окружения Дебальцево, а Минск-1 — после Иловайска). Кроме того, в начале недели ДНР/ЛНР еще раз передали Киеву свои предложения по изменениям в Конституцию Украины, где предусмотрен нейтральный статус для страны и «особый» — для Донбасса.  Единственное отличие от предложений, которые были внесены сепаратистами месяц назад, — в том, что в новом проекте указано: нынешние главы «республик» сохраняют свои посты и после того, как «отдельные районы с особым статусом» вернутся в Украину. И хотя, судя по всему, эти предложения постигнет судьба предыдущих (в Киеве скажут, что ничего не получали, да и обсуждать нечего), само по себе появление такого документа показывает, что в Донецке
и в Москве не оставляют по крайней мере теоретической надежды на реализацию политической части минских договоренностей.  

Второе логичное объяснение не исключает политическую часть: боевики могли провести «проверку боем». Дело в том, что три волны наступления продолжались ровно 18 часов — именно столько понадобилось штабу АТО, чтобы перебросить к Марьинке силы, достаточные для сдерживания атаки. По мнению военных аналитиков, до 20 часов — это примерное время танкового марш-броска до Мариуполя, Артемовска. Либо выход на агломерацию Краматорск — Славянск. Однако эта версия не предполагает продолжения боев за Марьинку.

А в период с 5 по 9 июня диверсионные группы ДНР около 10 раз сталкивались с украинскими солдатами, еще несколько раз проводились диверсионные нападения (в ходе одного такого была взорвана украинская машина с семью солдатами на борту, погибли все). Значит, более вероятно все-таки наступление на этом участке фронта. Собеседники «Репортера» в ВСУ и общественных организациях подтверждают, что ДНР претендует на полоску территории, контролируемой Украиной, глубиной в 5–7 км к северо-западу от Донецка. Попытки лобового штурма ДНР успеха не принесли — стало быть, возможны варианты. По мнению того же Рожина, успех боевиков возможен, если они нащупают «слабину» в построениях украинских вооруженных сил — так, как это было в случае с Амвросиевским, Иловайским котлами, под Лутугино и в Углегорске, где ВСУ понесли большие потери и вынуждены были отступить.

Этот вариант подтверждают и точечные артобстрелы, в частности в Луганской области (Счастье, Трехизбенка), а также к югу от Донецка (Моспино) и под Мариуполем. Практика «провокационных обстрелов» устоялась: на позиции выкатываются один-два танка, делают несколько выстрелов по позициям противника и отходят. О том, что обстреливают и с другой стороны, говорят местные на неподконтрольной территории. По словам блогеров из Горловки, под обстрел попадает в основном западная часть города.

МИНСК, СТАТУС-КВО ИЛИ ВОЙНА

В общем и целом варианты развития ситуации остаются прежними.

1. Минск-2 все-таки будет реализован в полном объеме. В это верится с трудом, учитывая жесткий курс Киева на полную блокаду неподконтрольных территорий, а также новое охлаждение отношений России и Запада (ЕС, судя по всему, санкции против РФ продлит). С другой стороны, имплементация политической части минских соглашений — пока единственный вариант, который дает надежду на  долгосрочное примирение на востоке. В конце концов, самый принципиальный момент для Украины — это контроль над границей, который, согласно Минску-2, к нам переходит только после вступления
в силу новой Конституции. Ради этого, возможно, и стоит проявить гибкость, чтобы затем, поставив кордон под украинский контроль, выстроить диалог с «народными республиками» на несколько иной основе. Но пока на такую гибкость в исполнении украинской власти надежды мало. Куда меньшие уступки ей даются с трудом из-за опасений полного политического краха и обвинений в предательстве. А вероятность того, что ЕС заставит Киев двигаться по пути выполнения политической части Минска-2, крайне невелика. Потому пока наиболее вероятными кажутся иные варианты. 

2. Состояние ни мира, ни войны продолжится, Россия попытается вдохнуть жизнь в ДНР/ЛНР, подняв там уровень жизни выше украинского, одновременно поддерживая антиправительственные движения внутри Украины в надежде через какое-то время поменять власть в Киеве на более договороспособную в отношении Москвы. Соответственно, и у Киева стратегия схожая — ждать, пока в Москве под гнетом санкций и внутренних проблем падет режим. Путь этот может быть длинным с малопонятным результатом и большим риском того, что хитрые планы обеих сторон сорвутся в любой момент. Но все-таки он на данном этапе кажется весьма вероятным.

3. Новый этап войны. Вряд ли его может инициировать украинская сторона — сил на это нет. Но это может сделать Россия, нанеся с помощью сепаратистов и своего «ограниченного контингента» удар по Мариуполю или по северу Донбасса. Либо, как вариант, конфликт может разгореться вокруг Приднестровья, где ситуация сейчас крайне напряжена из-за запрета Украины на транзит российских войск в непризнанную республику и постоянных слухов о размораживании конфликта с Молдовой. В СМИ даже появилась информация о том, что РФ готовится включить Приднестровье в свой состав, пригрозив войной в случае создания Украиной или Молдовой проблем для ПМР. Так или иначе, но в нынешних условиях, исключать нового этапа войны, увы, нельзя. Иной вопрос — какова будет ее цель? Склонить Киев к Минску-3 за счет новых котлов и локальных поражений? Сомнительно, потому что на сей раз Запад (даже в лице Германии и Франции) вряд ли пойдет на новые переговоры. Ответственность за обострение однозначно повесят на Россию. Украине же тогда, вполне возможно, начнут оказывать военную помощь. Начать полномасштабное вторжение, чтобы ликвидировать украинскую государственность как таковую или взять под контроль Юго-Восток? Но это угроза полноценной холодной войны с Западом, с риском перерастания в горячую стадию. Собственно, отсутствие разумного мотива для эскалации противостояния и дает надежду на то, что войны можно будет избежать. С другой стороны, как показал опыт последнего года, далеко не всегда стороны руководствуются в своих действиях здравым смыслом и холодным расчетом. 

САМИ ПО СЕБЕ

Как к мирным жителям Марьинки возвращается война

Текст: Игорь Бурдыга

Марьинка — Курахово — Киев

После тяжелых  боев 3 июня столкновения в районе Донецка продолжаются практически каждый день, хотя и с меньшей интенсивностью. «Репортер» побывал в Марьинке на следующий день после обстрелов и попытался понять, почему местные жители остаются в соседях у войны

Чтобы попасть из Курахово в Марьинку, приходится петлять по проселочным дорогам — трасса на Донецк перекрыта еще со вчерашнего дня. По словам пограничников, дорожное полотно в районе пункта пропуска из-за обстрелов разрушено, а значит о восстановлении движения в ближайшее время не стоит и думать.

С кураховскими волонтерами Людмилой и Валерием мы едем в объезд, через маленькие села, умиляющие своей пасторальностью и внешним спокойствием. Дорогу не торопясь переходят местные ребятишки, решившие искупаться в реке. Как будто и нет войны.

Война напоминает о себе через пару километров — на въезде в Марьинку застыли у обочины останки чьих-то жигулей. Объехав жертву артобстрела, мы медленно едем по улице Артема, которая сначала кажется вымершей. Через несколько кварталов наконец-то натыкаемся на первых местных — несколько семей собрались возле изрядно посеченного осколками забора, который пытается поставить на место немолодой загоревший мужчина.

— Та шо ж вам розказувать? — мужчина с шутливой официозностью представляется Юрием Алексеевичем, работником коммунального хозяйства. — Стріляли учора весь день з полчетвертого утра аж до шостої вечора. Отут у камишах міна 120-міліметрова лягла. Тут нам вікна повилітали усі к такой-то матері, шифер побило. А ми у подвалі просиділи.

— Мы здесь и «Грады» слышали, правда, далеко где-то, — подхватывает его соседка Лена. — Страшно! У меня тут подвала нет, так я вот в комнате у стенки. Хорошо, дом старый, из самана, толщина стен спасла.

Лена водит нас по двору, показывая последствия обстрелов: осколок залетел в окно и разбил телевизор, погибла собака, а кроликов не задело, чай приспособилась греть на печке во дворе — газа нет еще
с прошлого года, а воду и электричество перебило накануне.

— Мы же тут отвыкли уже от всего этого, пытались как-то жизнь налаживать, уток завели… — причитает женщина. — Я раньше не здесь жила, это бабушкин дом. А в нашу пятиэтажку на улице Маркса еще
в августе снаряд попал — одна моя квартира сгорела. И вот теперь снова… А у меня позавчера день рожденья был. Хорошо, дочку в Курахово отправила, восьмой класс заканчивать, скорее бы к ней уехать. Бросили нас здесь все.

Между тем нардеп Антон Геращенко поспешил заявить, что в Марьинке не осталось мирных жителей, а есть лишь люди, «которые взяли на себя ответственность за свою жизнь и готовы жить в условиях, когда они в любой день могут погибнуть». В городе на тот момент, по подсчетам волонтеров, оставалось около 6 тысяч человек…

Уехать из Марьинки 4 июня ни у кого из них не получается — выезды перекрыты, автобусное сообщение прекращено. На следующий день после боев из Марьинки вывозили только раненых и убитых, военные тем временем продолжали зачистку города от боевиков.

— Дурдом  з утра почався с этой зачисткой, — вспоминает Юрий Алексеевич. — На колени поставили, майку сняли, хату обшарили… Ну какой с меня ополченец?

В нескольких кварталах от дома Лены мы натыкаемся на штурмовую группу, которая разворачивает нас, не давая проехать в Красногоровку. Ревя на полную мощь двигателем, туда устремляется танк.

— У нас уже готовы автобусы для эвакуации, но дороги перекрыты, — оправдывается заместитель мэра Курахово Руслан Лубинский. — Этим, вообще, их  администрация заниматься должна.

Главу Марьинской райадминистрации Владимира Мороза мы встречаем возле кураховской городской больницы. Вместе с начальником областного департамента гражданской обороны Геннадием Крутовым и военными медиками из «Миссии Святого Сердца» они эвакуировали сюда аж двух пациентов неврологии из Красногоровки.

— Там в больнице еще около 25 пациентов осталось — не хотят уезжать, — признает Мороз. — Еще вот 15 студентов из техникума вывезли, поселили здесь в школах. А в Марьинку никак не попасть.

В Марьинку волонтеры и чиновники доехали только в субботу. Но автобус вернулся в Курахово пустым — желающих эвакуироваться не нашлось.

— Откровенно говоря, опоздали с автобусами, — признает волонтер Ирина Шавкун. — Те, кого сильно прижало, еще 4 июня ушли пешком в сторону Георгиевки. Остальных попустило, к тому же появились свет и вода. Люди уже почти год живут на передовой и, как ни страшно это звучит, привыкли к войне.

— Я не боюсь нікого вже, — как бы в подтверждение слов волонтера Юрий Алексеевич флегматично пинает ногами ящик с коллекцией разнокалиберных гильз, собранных за год по окрестностям. — Але тікать не хочу — на кого хозяйство и внуків оставлю?

Внуков, двух зареванных еще после вчерашних бабахов младенцев, выносят две девушки — дочери Юрия Алексеевича. Бравурную речь отца они слушают с немым укором — похоже, страх погибнуть под обстрелом у молодых мам все же начинает брать верх над боязнью срываться с насиженного места.

— А может, и уедем, — шепчет та, что постарше. — Как-то совсем здесь мрачно уже. А пока нам бы памперсов из Курахово кто-то привез. И прививки детям сделать…