Глеб Простаков, главный редактор

Мои дядя с тетей, которых легко можно отнести к среднему классу, однажды очень удачно съездили на отдых в Ниццу. Настолько удачно, что они повадились ездить в этот приятный французский городок каждый год. Каждый раз в один и тот же отель, даже селились в один и тот же полюбившийся номер. Там их всегда отлично встречают, все знакомо до деталей, а хозяин гостиницы даже немного говорит по-русски. Никуда более они не ездят. Такая преданность одному месту отдыха всегда вызывала у меня глубокое недоумение. Ницца хороша, но на карте полно других интересных направлений для путешествий, включая собственную страну.

В Украине в разгаре лето. Но свежие исследования говорят: две трети украинцев вообще не планируют летний отдых в нынешнем году. Из тех, кто все же на это решится, большинство предпочтут поездку в села к родственникам, немногие доедут до Карпат, каждый сотый — в Крым.  Лишь 1% опрошенных собирается за границу. Украина — в числе самых непутешествующих стран мира. Финны выбираются на отдых семь-восемь раз в год, американцы — в среднем не меньше шести раз, а украинцы — хорошо если раз в два года. И это, без преувеличения, проблема государственного масштаба.

Конечно, сказались кризис и перераспределение семейных бюджетов в пользу хлеба насущного. Но и до кризиса с путешествиями у нас не складывалось, а их география оставляла желать лучшего. Предел мечтаний большей части жителей восточных и южных регионов страны — недорогой курортный поселок на берегу Черного или Азовского морей. Жителям западных областей проще — Европа совсем близко, но и они часто смешивают путешествия с сезонной трудовой миграцией. Своей же страны по обе стороны Днепра не видят ни те, ни другие. Разделение на «свой-чужой» проходит не только по государственным границам, но и внутри них. Мы разведены невидимыми барьерами незнания, необщения, непонимания. В этом корень разобщенности нации — мы просто не сшиты правильной сетью дорог, воздушных коридоров и желанием ездить в гости.

В огромном многонациональном Китае аэропорты есть даже в небольших по тамошним масштабам городках. В транспортную инфраструктуру ежегодно вкладываются десятки миллиардов долларов. И это не только инвестиции экономического характера, но и вложения в сплочение нации. Китайцы больше узнают о других китайцах, люди из Внутренней Монголии наведываются в самую «вкусную» провинцию Сычуань, гонконгцы летают в Тибет на выходные, а люди с равнины любуются небоскребами Шанхая и Макао.

Украинцы живут в крупнейшей стране Европы, но наш мир до невозможности узок. Все прозаично. Долететь из Киева в Одессу стоит в два-три раза дороже, чем из Лондона в Барселону. Лоукосты, сделавшие путешествия доступными во многих развитых и развивающихся странах, в Украине не приживаются. Бензин дорог, дороги плохи, поезда душны. Мы говорим: Украина — это Европа. Но Европу мы видим зачастую по телевизору. Максимум — в обзорной экскурсии автобусного тура. О том, чтобы понять и почувствовать, и речи не идет. Такую Европу мы потребляем избирательно: берем — высокие зарплаты, низкую коррупцию, ухоженные тротуары, отбрасываем — толерантность к любого рода меньшинствам, дороговизну жизни и штрафы за брошенный на улице окурок. Майдан стоял за Европу, но Европу мы не знаем. Интегрироваться в то, о чем имеешь лишь призрачное представление — дело бесперспективное.

«Не говори мне, насколько ты образован, — просто скажи мне, сколько ты путешествовал», — сказал пророк Мухаммед. Путешествия не размывают, а, наоборот, скрепляют национальную идентичность. Мне часто доводилось рассказывать иностранцам об Украине и наружу лезли только хорошие слова, даже если это был рассказ о бедности и коррупции — он всегда имел оптимистический, победоносный финал. Говорить плохо о своей стране за рубежом — это как обхаять самого себя: неловко и неуместно.

Путешествия — это образовательный проект для взрослых длиною в жизнь. Не только вопрос денег, но и вопрос приоритетов. Покрутите глобус — это завораживает.