ЗАМОРОЗКИ В ИЮНЕ

Саммит «Группы семи» индустриально развитых демократий (принятый в отечественных СМИ термин «Большая семерка» не является корректным) в Баварии показал, что Запад и Россия все еще очень далеки от примирения. Кризис в Украине стал основной темой встречи глав государств и правительств США, Канады, Японии, Германии, Франции, Италии и Великобритании. Произошедшая накануне активизация боевых действий в районе Марьинки Донецкой области сделала обтекаемые формулы совершенно неприемлемыми: и Барак Обама, и Ангела Меркель обвинили Россию в нежелании выполнять минские соглашения. Президент США прямо сказал, что изменение подходов к отношениям с Москвой возможно только после отказа Путина от «попыток реанимировать советскую империю».

В отношении введенных против России экономических и визовых санкций лидеры политического Запада (в политическом смысле Япония, безусловно, является частью Запада, несмотря на ее географическое положение) высказались также достаточно жестко: их список может быть только расширен, ни о каком снятии при нынешнем поведении Кремля и речи вести не стоит.

При этом ни о поставках летальных вооружений в Украину, ни о каких-то дополнительных мерах воздействия на Россию в условиях хотя бы относительного затишья в Донбассе речь также не шла. Запад не готов идти на уступки Москве, но и не собирается обострять ситуацию. Пат сохраняется. В России довольно сдержанно отреагировали на итоги саммита и даже устами главы МИД Сергея Лаврова пообещали и дальше работать с сепаратистами с целью принуждения их к выполнению минских соглашений.

Американский лидер в Баварии добился главного: США и Евросоюз подходят к украинскому кризису с единым мерилом. Вбить клин между союзниками было главной целью российской дипломатии в течение более чем года. Это не удалось. Новые агрессивные действия против Украины неизбежно обернутся для России консолидированной жесткой позицией Запада относительно новых санкций. И дело даже не во влиянии на доходы рядовых россиян. Дело в прибыли компаний, бенефициариями которых являются столпы путинского режима. Все они уже и так тяготятся «имперской рентой». В этом смысле саммит «Семерки» — тот сигнал, который он мог послать и успешно послал.

НОВОГО АТАТЮРКА НЕ БУДЕТ

Результат прошедших в минувшее воскресенье парламентских выборов в Турции западные СМИ расценили однозначно: это победа демократии (именно так озаглавила свою редакционную статью влиятельная New York Times). Их можно понять. Современные авторитарные режимы, в отличие от диктаторов ХХ века, не опираются преимущественно на грубую силу. В их основе — полученная через выборы легитимность, манипуляции общественным мнением, популизм и стимулирование экономического роста для задабривания широких масс. Именно таким путем шел режим Реджепа Тайипа Эрдогана в Турции. Возглавляемая им 10 лет умеренная исламистская Партия справедливости и развития (ПСР) консолидировала в своих руках власть. Сначала успешный премьер Эрдоган перешел на почти церемониальный пост президента с одной целью — изменить конституцию и сконцентрировать в своих руках максимальные полномочия, которых Турция не знала со времен Мустафы Кемаля Ататюрка, основавшего в 1923 году современную республику на развалинах Османской империи. Однако эти планы разрушили сами турки.

При высокой явке в 85% либерально настроенные жители крупных городов массово голосовали за оппозицию. ПСР все равно получила больше всех — 41,5%. Однако этого недостаточно не только для того, чтобы менять конституцию, но даже и для формирования правительства. Исламистам придется искать партнеров для создания коалиции, убеждать депутатов поддержать правительство меньшинства либо идти на досрочные выборы. Любой вариант будет означать ослабление позиций Эрдогана, которого в последние годы все чаще называли «турецким Путиным» за склонность к свертыванию демократических свобод под прикрытием заботы об «общественном благе и национальных интересах». ПСР обеспечила Турции серьезный экономический рост, введя ее в число 20 наиболее мощных экономик мира. Также под властью этой партии страна начала проводить более активную внешнюю политику, претендуя на лидерство на Ближнем Востоке и наследие Османской империи. Вопреки заветам Ататюрка строго охранять светский характер республики, ПСР повела ползучую исламизацию, стараясь объединить европейскую культуру крупных городов и религиозный консерватизм сельской глубинки. В последние годы на всех этих направлениях у команды Эрдогана начались проблемы.

Турция явно не справилась с ролью лидера в регионе. Ее ставка на исламистов в Египте не сработала: военный переворот, который сверг Мухаммеда Мурси, лишил Анкару шансов на серьезное влияние в арабском мире. Заигрывание с боевиками из «Исламского государства» ради свержения режима Башара Асада в Сирии создало напряженность в отношениях Турции с Соединенными Штатами и едва не сорвало начатый Эрдоганом процесс примирения с курдами, которые 30 лет вели вооруженную борьбу за создание независимого государства в юго-восточных районах Турции.

Пусть ограниченная, но исламизация оттолкнула жителей европеизированного Стамбула, а роскошь нового дворца Эрдогана разочаровала и немалое число его прежде пылких сторонников. Как результат — 258 мест в Меджлисе, включающем 550 депутатов. Ранее у ПСР было 327 мандатов.

Главные критики ПСР из кемалистской Народно-демократической партии получили 24,7% голосов. На третьем месте крайне правые из Партии националистического движения. Наконец, впервые за всю историю в парламенте будет сила, представляющая курдов, — Партия демократии народов, заручившаяся поддержкой 11,4% избирателей. Наиболее вероятными кандидатами на вхождение в коалицию являются националисты. Они уже входили в правительство в качестве миноритарного участника в прошлом. Однако их согласие можно получить только путем резкого ужесточения политики в отношении курдов, чего Эрдоган хотел бы избежать. Да и с болгарскими, армянскими, арабскими соседями тогда диалог вести будет труднее. А Эрдоган ставил именно на политику «нулевых проблем с соседями». Ее автором является нынешний премьер-министр Ахмет Давутоглу, стремившийся сделать страну лидером региона за счет преодоления порожденных национализмом противоречий. Другой радикальный вариант — союз с курдами. Это стало бы шагом к преобразованию Турции в асимметричную турецко-курдскую федерацию. Однако такое развитие событий может подтолкнуть националистов к силовым действиям.

В любом случае Турция входит в период политической нестабильности, когда Эрдоган либо поступится своими амбициями и согласится на допуск оппозиции к власти, либо усилит раскол в турецком обществе, чреватый самыми тяжелыми потрясениями. «Арабская весна» закончилась совсем недавно.