За последний год наша страна сгенерировала немыслимое количество сюжетов для журналистских публикаций. Журналистика сыграла важную роль в событиях на Майдане, сделав сопричастными к происходящему в стране каждого из нас. В центре Киева и в донецких степях искали своего Пулитцера иностранные репортеры и фотографы. Казалось бы, профессия должна переживать бум, а спрос на качественную и достоверную информацию — вырасти в разы. Журналисты «Репортера» рассуждают о достоинствах и перспективах профессии в преддверии профессионального праздника

Глеб Простаков

Научиться читать заново

Я не искал профессии журналиста — она пришла ко мне спонтанно объявлением на стене альма-матер о наборе стажеров в деловое издание. Этого издания больше нет, но журналистом я работаю до сих пор. Помню, как получал удовольствие от подписанных собственным именем первых текстов. Эта подпись как бы возвышала меня над множеством людей, служила постаментом. Она позволяла говорить сразу со многими с печатных страниц, будто вместо клавиатуры в моих руках был мегафон.

Журналисты вообще очень тщеславные люди: для многих из них похвала и признание важнее денег. Они — неотъемлемая часть компенсационного пакета, в котором и зарплата, и увеличенное число отпускных дней (такое вот молоко за вредность), но также лайки, шеры, уважение друзей и зависть коллег.

Хорошей школы журналистики в Украине не было, учиться приходилось самостоятельно и на ходу. Журналистика в Украине — не столько наука, сколько набор навыков, добытых в борьбе с самим собой, с героями статей и с растущим информационным потоком. Конкуренция в этой сфере была слабая, стандарты — размыты. Впрочем, мне повезло — у меня были хорошие учителя, и за это я им благодарен.

Менялись темы, сюжеты, герои статей. Тексты переставали быть просто складно подобранным набором букв на заданную тему — появилось желание получать от них эстетическое удовольствие, создавать истории. Писать просто — но чтоб обязательно цепляло, красиво — но с чувством меры, информативно — но без перегрузок. Такая журналистика — это ежедневная борьба, гремучая смесь творческой агонии и удовольствия от результата. А еще это неумеренный перфекционизм.

Революция и война подбросили журналистам необъятный ворох тем. На первое место вышел жанр репортажа: погрузиться в тему можно было на соседней улице, работать в формате «журналист меняет профессию» стало легко как никогда. Казалось бы, журналистика в Украине должна расцвести буйным цветом, но этого не случилось. И тому есть несколько причин.

Во-первых, мы уже далеко не самая читающая нация в мире. У финнов утро начинается с кофе и газеты. Мы же тянемся к пульту телевизора или мышке компьютера. Во-вторых, доверие к журналистам. Его нет. Журналист как носитель мнения нынче не в цене. Вершина журналистской карьеры, как оказалось, это попадание в парламент. Четвертая власть стала первой и тем самым расписалась в своем бессилии. И это очень грустно. Потому что в развитых странах хороший журналист и так стоит на одной ноге с конгрессменом и никто из них не желает славы другого. Надеюсь, мы успешно переболеем этой детской болезнью.

Хороший журналист перестает быть просто трансфером информации и мнений. Он становится их носителем. Пропуская через себя большие массивы информации, он острее чувствует реальность и совершенствует дар предвидения. В этом его сила и ценность для окружающих. Звезды от журналистики и качественные издания — неотъемлемый атрибут развитого общества, очень точный маркер успешности. Именно поэтому пожелание «С Днем журналиста!» должно звучать не иначе как пожелание долгих лет и процветания нашей стране.

Светлана Крюкова

Журналистика как прививка от стресса

Ко Дню журналиста ненадолго задумалась: а что мне дала эта профессия? Вообще. По жизни. Мне как личности. Пожалуй, главное, что я получила, — прививку от стресса. Последний год большая часть граждан страны живут в состоянии непрерывного беспокойства. Надежды на революцию, война, разочарование в новой власти, опять надежды. К большому моему удовольствию, эти новости не особо нервируют меня. Частично благодаря опыту, частично благодаря доступу к закрытой информации. К примеру, об аннексии Крыма и последующей войне в Донбассе я если и не знала наверняка, то догадывалась еще в декабре 2012 года, впрочем, как и многие мои коллеги. Также для меня не стала новостью неспособность действующей власти проводить реформы. Я ими не очаровывалась, поэтому и разочарование меня не настигло. Оборот информации в журналистике несколько меняет горизонт ее восприятия, а соответственно, позволяет делать другие выводы, не создавать теорий заговоров, чем любят заниматься обыватели или зрители ТВ.

Журналистика помогает не только беспристрастно воспринимать новости, но и ориентироваться во множестве простых жизненных ситуаций. Например, я могу легко и быстро организовать незнакомых детей и устроить им праздник или веселую игру практически в любом месте: дети по своей психологии мало чем отличаются от политиков. Журналистика научила меня детской психологии. Кроме детей я также легко и беспроблемно устанавливаю контакты с учителями, врачами, сотрудниками ГАИ и ЖЭКов. И все это тоже — благодаря своей профессии. Без этого журналист не журналист. Хотя у меня есть несколько коллег, которые умудрялись засиживаться в профессии, обозревая жизнь, рынки из офиса редакции, зачастую, не сделав ни одного звонка. А еще некоторое время назад я была человеком застенчивым. Сейчас же могу завязать разговор в стиле британского small talk с первым встречным. Журналистика притупляет чувство страха, неловкости.

Еще я убеждена, что второе высшее образование лучше получать, когда ты немного поработаешь журналистом. Одна моя коллега часто после сдачи очередного аналитического текста вздыхает и говорит «Ф-у-у-х! Сдала очередную диссертацию. И опять на новую тему». Такие тексты, каждый раз новые, каждый раз разные пишутся не месяцами, а за недели. А в Украине, в силу дефицита журналистов и времени, — за считанные дни. Хорошая профессия, присоединяйтесь.

Владислав Азаров

Увидеть людей за помидорами

Американский литератор и художник Гай Давенпорт как-то описал историю, случившуюся с британской королевой Викторией. Существует единственная запись ее голоса. Начинается она со слов: «Мои дорогие подданные…» Дальше королева разволновалась и запнулась. Техник, производивший запись, посоветовал ей посмотреть по сторонам и просто перечислить то, что она видит вокруг. Взгляд королевы задержался на корзине со свежими помидорами. «…Я вижу помидоры», — после паузы продолжила королева. «Мои дорогие подданные — я вижу помидоры», — все, что в итоге сохранилось на восковом валике.

Не подвергая сомнению способность людей королевских кровей, особенно стремящихся управлять империями, смотреть на сограждан, а видеть помидоры, хочется сказать, что прежде всего журналистика на-учила меня тому, что не стоит воспринимать события настолько линейно и однозначно. Между двумя оброненными фразами, тянущими на сенсацию, всегда обнаруживается пропасть. Крепкая журналистская история — это как раз ее исследование. Причем важно все — от ошеломительных сумм и цифр до особенностей походки главного героя материала. Журналистика полифонична, белого и черного в ней не бывает, а истина порою — это оттенки. Собственно, как происходит и в жизни.

Знаменитый на весь мир украинский композитор Валентин Сильвестров пришел с целлофановым пакетом под мышкой на киевский концерт американского квартета Kronos Quartet, исполнявшего его произведения. После выступления достал из пакета хорошо отпечатанные ноты и стал наставлять музыкантов — объяснять, где они не заметили нюансов партитуры. К концу беседы весь лист был исчерчен замечаниями. Kronos Quartet хотел его забрать, но не вышло — Сильвестров, вздохнув, сообщил, что это единственный изданный вариант нот его произведений. Этот факт говорит о состоянии дел в украинском Министерстве культуры куда больше, чем безразмерный рейтинг всех его несуразных инициатив.

Насколько важным было подметить тот самый целлофановый пакет? «Выступают именитые музыканты — в зале сидит композитор», — все, что могло в итоге сохраниться в посредственном тексте о том концерте. Журналистика однозначно мешает слушать музыку в зале, но зато помогает видеть за помидорами людей.

Алена Медведева

«А как это, быть журналистом?»

В этом номере «Репортера» есть публикация из цикла «Преодоление» о многодетной семье. Когда мы пили чай в доме героя, одна из его старших дочерей, Катя, фактически взяла у меня интервью о том, что значит быть журналистом.

— Это вы аж из Киева к нам в Полтавскую область приехали? Часто вот так ездите? — засыпала меня вопросами 16-летняя девушка, которая как раз присматривает себе профессию.

Ответ о том, что во многом благодаря журналистике я объездила свою страну вдоль и поперек, привел ее в восторг. 

— А расскажите, как это вообще, быть сегодня журналистом? — придвинулась ближе Катюша. — Это значит часто брать интервью? И у звезд, и даже у политиков?

Тогда я ей просто ответила: «Все так и есть». Но вспоминая ее вопрос теперь, подумала, что в нашей работе все намного многограннее.

Поездки и бесконечное общение с людьми самого разного толка — это то, что со стороны кажется огромным плюсом. Вырасти откуда ни возьмись с диктофоном на красной дорожке перед известным человеком и вогнать его в ступор своими неудобными вопросами — круть! Именно так и чувствуешь себя, когда вгоняешь в первый раз! Но вопрос в том, что стоит за этой картинкой, наглядно иллюстрирующей идеальный момент профессии. Если ты светский репортер, то, прежде чем ты заслужишь отправки на Каннский фестиваль за счет редакции, нужно провести не один месяц в кустах с фотоаппаратом, наблюдая тайны «домашних» звезд. Если тебя как криминального журналиста поят коньяком и начальник милиции, и воры в законе — значит, ты не раз ворочался в кровати без сна после выездов на кровавые события, а то и дрожал за собственную жизнь, но научился заставлять уважать себя и тех, и других. Если ты благодаря работе увидел мир, это значит, что тебе неоднократно приходилось оставлять семью или личные увлечения, чтобы пуститься в погоню за очередной сенсацией. А еще — быть готовым снова стучаться в двери, которые закрыли перед твоим лицом.

— А вот много писать — это обязательно? — был вопрос от юной Кати.

Недавно я сама стала свидетельницей такого примера: в душной раздевалке танцевального кружка миниатюрная женщина примостилась на краю лавочки. Вокруг с шумом снуют детишки после танцев, а у нее в ушах — наушники, на коленях — ноутбук, а пальцы быстро-быстро барабанят по его клавиатуре. У дочери закончились танцы, а у мамы на подходе дедлайн, когда необходимо сдать текст… Если нужно, журналист может писать везде: в очереди перед кабинетами, в транспорте… вокзалы, аэропорты, гостиницы — welcome! Если честно, мы об этом часто даже не задумываемся, главное — чтоб был ноутбук и стульчик. Но нельзя это делать, не любя писать. Любить людей с их «тараканами», любить их истории — если это твое, то и все вышеописанное дается легко. И более того, ты уже не можешь без этого жить, потому что когда-то в свои 16 просто угадал с выбором. Может быть, так будет и у Кати?