Журнал «Вести. Репортер» и газета «Вести» продолжает проект «Преодоление». Это удивительные истории обычных людей, которые не сдаются под давлением обстоятельств: истории беженцев, которые, потеряв все у себя дома, сумели начать с нуля свою жизнь и добились успехов, бойцов, которые вернулись с войны и нашли себя в мирной жизни, людей, преодолевших тяжелую зависимость, болезнь или инвалидность, тех, кто потерял работу, но не опустил руки и нашел новый источник доходов или начал свое дело. Они доказали: кем бы ты ни был, где бы ты ни оказался, всегда есть шанс изменить жизнь к лучшему.
Расскажи свою историю — вдохнови других! Пишите нам по адресу: preodolenie@vesti.ua
Фотография: Александр Шпигунов

Десятерым — по лавке

Оставшись вдовцом, многодетный отец
в одиночку строит дом
ради комфорта своих детей
Алена Медведева
Специальный корреспондент проекта
Знакомство с бытом семьи Инюточкиных началось с открытой нараспашку калитки, которая словно приглашала зайти во двор. Настежь распахнутой оказалась и дверь в прихожую, где стирала белье машина-автомат и негромко напевал магнитофон… Но на стук в окна дома так никто и не вышел. Как позже оказалось, это маленький Павлик первым вернулся из школы, поставил стирку и заснул
По мере того как заканчивались уроки, в дом возвращались другие дети. Последними пришли 16-летние Оля и Катя. Вообще-то, у них есть и старшие братья — Марк и Дима, но они учатся в других городах, так что пока отец на работе, чаще всего за главных остаются девочки. Узнав, что я приехала к их отцу взять интервью, бойкая Катя пригласила в дом выпить чаю. Посреди маленького коридорчика поставили табурет, накрыли его доской — вот и стол готов. Пока мы со старшими сестрами пили чай, вокруг суетилась ребятня помладше: Давид и Артем пошли во двор убирать у кролей. Андрей и Павлик прислушивались к нашему разговору из детской спальни, а лукавые мордашки Иринки и самой младшей Людочки попеременно выглядывали из-за штор гостиной.
— Кто хочет чаю — сам берет себе чашку и наливает, — громко огласила Катя, и вокруг импровизированного стола закопошилась новая суета. Но вскоре снова все расселись за шторками и притихли. Самообслуживание всегда было компонентом быта в семье Инюточкиных. А с тех пор как умерла мама семейства, укоренилось окончательно.
— Где же ваш папа? — отпиваю зеленый чай.
Дети переглядываются и пожимают плечами: уже пару дней как папа в отпуске, с утра проводил их в школу, но сейчас его телефон почему-то «поза зоною». Как рассказали соседи, такая ситуация для жителя городка Гребенки Полтавской области Владимира Инюточкина нетипична. Напротив, отца, воспитывающего в одиночку 10 детей, характеризуют как очень внимательного и заботливого, у которого «дети всегда на глазах, а по друзьям не ходок, по бабам — тем более». Не зря на героя для публикации его «сосватали» земляки, восхищенные духом Владимира: вот, мол, мужик — не пьет, не курит, работает и всех десятерых на себе тянет. Он же себя героем совсем не чувствует — скорее ломовым конем. Однако если что пообещал, пусть даже интервью, то выполнит непременно — такие уж они, эти Инюточкины. И вот он, прибежав из собеса, быстренько извиняется: «Телефон разрядился, но теперь я готов давать репортаж».
Фотография: Александр Шпигунов
Первая и единственная
— Около 20 лет назад пришел я из армии, сразу понимал, что как только найду хорошую работу, у меня будет семья. Музыкантом мечтал стать, но от этого пришлось отказаться — в Гребенке на том много не заработаешь. А тут на железной дороге, в дистанции сигнализации и связи, пошла утечка кадров, и я попросил ее начальника взять меня к ним. Меня послали обучиться на электромонтера и приняли. Так на всю жизнь там и остался.
Как только Владимир перешел на новую работу, в поле его зрения появилась будущая жена, Наташа.
— Она из Старого Села Ровненской области, у них в тот год наводнение в районе было, картошка вся пропала. Вот за картошкой их отец детей тогда сюда и прислал. Потом я к ним на Западную Украину поехал с другом, и, в общем, понравилась мне Наташа.
— Было удивительно — кроме нее, он ни с одной девушкой не встречался, — разводит руками мама Владимира, пенсионерка Катерина Васильевна, которая живет отдельно. — Да
и с Наташей совсем недолго. Я вот помню, она очень хорошо пела — брала такие высокие ноты, что удивляешься, откуда в ней все это. А Вова ведь саксофонистом когда-то хотел быть, может, музыка им помогла разглядеться? Помню, мы поехали к ним в село на смотрины. У них многодетная семья, вместе с Наташей — шестеро детей. Но Вова как-то ее почувствовал и посватался буквально после нескольких встреч. Свадьбу там же, на Ровенщине сыграли. И они всю жизнь понимали друг друга с полуслова.
Привез электромонтер молодую жену в родную Гребенку, в квартиру к папе и маме.
— Мы тогда жили в центре, в трехкомнатной квартире, вот одну комнату им отдали, — помнит Катерина Васильевна. — А как родился Марк, молодые стали говорить, что хотят жить отдельно. Я сперва не понимала, а потом отпустила. Они пожили на съемной квартире, а рядом жил дед одинокий, у него — домик. Молодые договорились с ним, что они его досмотрят, а он им за это свой домик и переписал.
На тот момент домик казался вполне приличным:
54 м², две маленькие спаленки, гостиная и комнатка-коридорчик, где мы с девочками пили чай, да прихожая — чем не жилье для молодой семьи? Наталья хотела работать, даже пошла на курсы кройки и шитья, но выйти из декретного отпуска ей было не суждено: дети появлялись один за другим.
— У нас с женой такие взгляды были у обоих, чтобы в вопросах деторождения не хитрить, — испытывает мою реакцию своими большими голубыми глазами Владимир. — И мы оба каждый раз радовались, когда узнавали, что ребенок будет. Каждого с радостью принимали, не было у нас нежеланных детей, так все 10 и появились. Хочется, конечно, поднять их, устроить по-человечески.
Фотография: Александр Шпигунов
Тесен терем-теремок
Разбросаны веером фотографии по столу. Большинство — групповые, с детьми. С некоторых смотрит, примостившись сбоку, женщина среднего росточка. Чернявая, глаза карие, волосы всегда подобраны косынкой, наряды неброских женских расцветок, юбки ниже колен, натруженные руки держит перед собой так, словно не знает, куда их деть на время фотосессии… Такая она была, Наталья, — неприметная, женственная, кроткая. Владимир — более заметный внешностью, высокий, плечистый блондин. Ему бы столичного стилиста — обложки журналов мог бы покорять. Но на фото он всегда стоит с другой стороны от детей верным стражем семейства. А вот, на фотографии
пятилетней давности 1 сентября, перед объективом выстроили всех школьников семейства. Все как один в светлых костюмчиках, чистенькие, отглаженные, причесанные — визитная карточка родителей.
— Наташа была хорошей хозяйкой. Но и Вова у меня с малого возраста был приучен к хозяйству — и сварить, и помыть, — гордится сыном Катерина Васильевна. — Наташе очень помогал — и на кухне, и консервации закрывали на электрической плите. Газа-то у них нет. И детей с рождения приучили к хозяйству, к тому, что на люди — только в чистом, при параде.
Долгие годы семейство не претендовало на помощь
от государства, за исключением декретных пособий:
их и зарплаты Владимира как раз хватало на то, чтобы уложиться в рассчитанный прожиточный минимум и не числиться малообеспеченными. Все это время Инюточкины выживали с помощью огорода: в 7 км от дома у них есть 22 сотки земли. Так что периодически вся семья гуськом шествовала «на фазенду» и обратно. А с тех пор как
в семье появилось несколько велосипедов, старшие садят на багажники младших, — и пешие походы превратились в велоэкспедицию.
— Мы на огород только вместе всегда, — говорит дочка Катя. — Если сажать, например, картошку, то в один день вышли — и сразу всю посадили.
— А потом полоть ходим, поливать, затем — копать, —
добавляет Оля. — Садим все: и картошку, и помидоры,
и перцы, много чего…
— Вместе едут, и ни один сидеть просто так не будет, — выдает подробности бабушка, — один гребет, второй садит, третий прикапывает. А потом урожай все вместе соберут
и как привезут… У меня тоже почти 60 соток огорода.
Мы с дедом все сажаем, чтоб подстраховать детей.
На быт Инюточкины жаловаться не умеют — что есть, за то и спасибо. Однако, чем больше в семье становилось школьников, тем острее вставал бытовой вопрос. Газа
в доме нет, удобств — тоже, но особенно важно, чтобы
у каждого из членов семьи в доме был хоть маленький, но свой уголок. Например, уроки ребятня делает в несколько присестов, потому что нормальный стол в доме один.
— И садятся они за него по трое, — добавляет Катерина Васильевна. — А кто-то досочку на колени — и на ней пишет. Из-за этого письмо у них очень страдает.
Родители старались решить эти проблемы как могли.
— Вова провел в дом воду, вырыл большую яму, зацементировал, поставили стиральную машину, и ото она у них тарахтит, все ею управлять умеют. И каждый день у них на веревке целый гардероб сушится. Но плохо, что купаться негде: нет помещения под ванную. Сперва тянут ванну из сарая, греют воду, потом заносят ее обратно, — сетует бабушка. — А летом у них бассейн надувной: нальют воды, и чуть только прогреется — прыгают в нее.
Купили они себе несколько лет назад мебельную стенку,
и Наташа еще была жива — указала им, куда кому вещи класть: вот тут тебе, вот тут тебе…
Это хоть немножко решило проблему размещения.
Как настоящий хозяин, около 10 лет назад Владимир решил расширить жилье. С помощью родителей семья купила белый кирпич, и начали стройку. Первое, что видишь, когда входишь к ним во двор, это то, как дом спереди и сбоку окольцовывают недостроенные стены высотой примерно до окон. Возможно, хозяин уже и закончил бы расширение, если бы в тот момент судьба не решила неожиданно преподнести семье иной подарок.
— Я тогда еще работала редактором местной газеты, — показывает на стопку старых газет Катерина Васильевна, —
и как-то помогла в предвыборной агитации председателю нашей администрации. В знак благодарности он выделил нам участок с недостроем. У большого дома уже были выгнаны стены, даже накрыты крышей, а внутри бывший владелец возвел перегородки между комнатами. Правда, потом оказалось, что хозяин строил это жилье на продажу, потому некачественно. Такое впечатление, будто верх стен вообще без цемента клали, потому что кирпичи просто падали. А как снега навалило, так и крыша вся провалилась. Что делать?
Долгие годы семья пыталась осилить недострой. Но, видно, не ко времени тогда пришлось.
— Стал я тот дом до ума доводить, но денег, конечно, не хватало. Хотели взять молодежный кредит, но я как-то побоялся: а вдруг застрянет, перестанут выплачивать? Так оно и произошло. В общем, все наши дети в этом маленьком домике и родились, — обводит Владимир взглядом стены гостиной, четверть которой занимает стенка из шкафов с антресолями, и поднимает глаза к обоям на потолке, — а как деньги появлялись, надо было и тут хоть какой-то ремонтик сделать, не в берлоге же жить. Так оно и шло…
Фотография: Александр Шпигунов
Черта жизни
Небогатая, но дружная семейная жизнь Инюточкиных прервалась внезапно. В октябре 2013 года, когда семья собрала урожай и отправила детей в школу, Наталья вдруг собралась к сестре в Кривой Рог.
— До Кривого Рога Наташа почему-то так и не доехала. Телефон дома забыла, так мы ей даже позвонить не могли. Как же он ее искал! — заламывает Катерина Васильевна руки от боли за сына.
Владимир исколесил всю железную дорогу на много километров от Гребенки. С фотографией жены ходил вокруг вокзалов, расспрашивая всех, не видел ли кто этой женщины.
— Обнаружили Наталью в нескольких километрах от Гребенки, у железной дороги, сбитую поездом. Что случилось — уже, наверное, никто никогда не узнает. Ни денег, ни документов при ней не оказалось. У нее на каблуке ботинка было написано после ремонта мелом «Инюточкина» — по этой надписи ее и опознали.
Гибель матери большого семейства стала страшнейшим ударом для всех. Семье сочувствовала вся Гребенка, где каждый житель знает «мужика, который один с 10 детьми». Однако чужое горе не болит,
и едва ли земляки задумывались над тем, какой пекущей солью ложатся на раны Владимира и его родных их пустые пересуды.
— Каждый считал своим долгом озвучить, как устроить судьбу детей. За нашими спинами люди говорили, что все, мол, теперь всех по интернатам распределят. Да с чего бы, — возмущается Катерина Васильевна, — если у них живы бабушка и отец?! Я стала возить им еду. Как-то привезла, а Вова поднялся мне навстречу: «Я сам!» И вот с тех пор все основное они сами в своей семье и делают, готовят все девочки. Для Вовы это очень важно. И по сыну я видела с самого начала, что он не упадет морально, духовно, я видела — мой сын выстоит.
— Дети, конечно, переживали сильно, неожиданно это произошло и поразило нас всех, — медленно, по капле выдавливает из себя страшные воспоминания сам Владимир, который собрал волю в кулак и не обратился ни к чарке, ни к другим «антидепрессантам». — Мне очень тяжело было примерно год, не меньше. Но дети с большим пониманием отнеслись к этому. Мы стараемся распределить дела как-то равномерно, чтобы они не перегружались. И я подключаюсь, но в основном, конечно, они.
Удивительно, но в семье Инюточкиных никому не пришлось говорить, что и как теперь ему нужно делать. Горе всех сплотило и включило взаимопомощь на полную мощность, и никто из членов семьи не раздувал трагедию из бытовых вопросов. Старшие дочери сами взялись за женские обязанности, следили за тем, чтобы у младших детей были сделаны уроки, чтобы маленькую Людочку отвели и забрали из детского сада…
— У них мамка — это Катя, — не нарадуется внучкой бабушка. — Хотя Оля немного старше, но Катя моторнее. Она еще при Наташе все консервации готовила, варенья варила… Ей, помню, даже купили дорогой телефон, потому что заработала за лето! А теперь и вовсе. Как-то прихожу, а она одно тесто месит, из другого блины жарит. Дети блины переворачивают, на сковороду следующие наливают. Один блин пригорел, а она: «А, разберемся». И дальше беляши раскатывает.
Но главное, отец не замкнулся в своем горе, не отстранился от детей, а, наоборот, сблизился с ними еще больше.
— Я вот ума не приложу, откуда у сына такой подход к детям, — недоумевает Катерина Васильевна. — Его отец не умел так общаться с детьми. Например, если кто-то из малых нашкодил или из школы жалобы поступили, что бы Вова ни делал — все бросает, берет ребенка на колени: «Так ты, значит, сделал то-то и то-то? И зачем?» Разговаривает с ними, никогда не кричит. А то малое сидит молча, потом вместе выводы делают.
— Откуда в вас это? — прошу признаться Владимира.
— Жизнь научила, — смущается. — Видел, как в других семьях, сам по своему опыту знаю. Начинал же не с десяти, а с одного. У меня часто спрашивают: как ты с ними столькими? Так постепенно же все шло. Надо любить детей с их баловством всем, с недостатками, чтоб отношение от сердца шло. И если любишь, то и справляться с ними можно.
Главным утешением для папы стала Людочка.
— Иногда так тяжело мне было, а она придет, на колени сядет: «Папа, не плачь, будет у вас встреча с мамой там», — на небеса показывает. И я знаю это. Но баловать сильно нельзя, иногда и ей попадает. Но она очень на маму похожа, напоминает мне ее. Да и Наташа последнюю дочь больше всех любила.
— Откуда в вас такая сила, чтобы идти вперед, несмотря ни на что?
Мужчина опускает голову, пряча улыбку и задумывается. Потом отвечает:
— Когда-то в детстве хлопцы шутили: «Да у него кожа не болит». Терпеливый я, значит. Любому человеку, мужчине, эта терпеливость необходима в таких случаях. Однако самому ж тяжело. Иные, может, да, срываются, чтоб задушить горе, водку применяют или еще что… Но когда печет — надо терпеть, вот и все. Оно ведь как бывает — тучи набежали, набежали да и разбежались. И всегда снова солнце выглядывает, надо только перетерпеть.
Фотография: Александр Шпигунов
Что нам стоит дом достроить
За терпение, за волю к нормальной жизни и на улицу Инюточкиных стали заглядывать лучи солнца. Пару лет назад государство подняло уровень прожиточного минимума настолько, что теперь и этой семье положена материальная помощь.
— На каждые полгода я оформляю документы, на сегодня 7 тысяч на детей выходит в месяц, — Владимир благодарен за каждую копейку и все пускает в дело. — Сначала мы поставили забор. Надо же было огородить стройку, чтобы лазили меньше всякие плохие люди, и соседи на нас косо за то не смотрели. После смерти жены нам многие старались помочь: кто сотню даст, кто сколько, на детей деньги получал, собирал — вот на то, что собрал, прошлой осенью мы продолжили стройку. С родины жены приехали наши друзья, помогли достроить как следует стены и хорошей крышей накрыть.
Всю зиму отец снова старался собрать необходимую сумму — и к весне смог поставить металлопластиковые окна. Приехав на строительный участок, мы изумились, какой красивый и большой будет у Инюточкиных дом. Из красного кирпича, с огромной мансардой… В таком должно хватить места всем.
— Плохо, что времени мало. Вот сейчас отпуск, так я купил цемента, песка, и там, — машет рукой в сторону, где расположен участок, — надо работать. Иначе так оно само никогда не сделается. Фронтоны можно подводить, забор уже до конца доставить. Достроить этот дом — наша с женой заветная мечта. Будет детям, будет для каждого угол… Хотя бы дожить до того момента. Но у меня ж теперь еще и ульи, — кажется, что он внезапно переводит тему, но на самом деле осторожно подводит к своим самым большим переживаниям.
Прошлым летом друг подарил Владимиру две пчелиные семьи, и так он впервые в жизни занялся пчеловодством.
— Я вроде переносил нормально всегда, если они меня кусали. А то вдруг одна укусила — и пошло аж сюда, — показывает он вверх по руке и дальше. — Чувствую, дышать тяжело стало, голова закружилась, рука не поднимается, опухло все и тяжесть по телу большая. Я на пол лег, головы не чувствую, губы деревенеют… Так испугался,
а больше всего — за детей: ну как они одни останутся? Кто ж их на путь истинный наставит, расскажет, как жить, что делать? Стал молиться и просить Бога, чтобы ради детей оставил меня еще пожить. И откатила волна, спала вся опухоль, как и не было.
— А какое будущее вы видите для своих детей?
— Мне прежде всего важно, чтоб они выросли такими людьми… Чтоб те, кто рядом с ними будет жить, знали, что на моих детей можно опереться. А так… Старший, Марк, в Харькове сейчас учится, молодец такой — сам на бюджет поступил. Все ж мне легче — только раз в год ему за общежитие заплатить 1 700 грн, и все. Вот так и остальные: если есть способность и желание, то пусть учатся,
я только за. По крайней мере чем смогу — помогу, если там на общежитие, на продукты, то найдем средства.
А если кто слабее окажется, то будет где-то поблизости учиться, такой опыт у нас тоже уже есть, — имеет в виду Владимир второго сына Диму, который закончил Яготинское строительное ПТУ, учился на маляра и электросварщика и теперь осваивает водительские курсы. — Никто не пропадет, рабочие руки нужны. У девчат время подходит, я им советую по медицинской части, но еще год можно подумать. Они неплохо учатся, и сами еще решают, куда хотят.