Глеб Простаков, главный редактор

В конце первого месяца учебы в гимназии — одной из двух на областной центр — я увидел вывешенный возле школьной доски лист бумаги, у которого оживленно толкались мои новые однокашники. Лист оказался рейтингом учеников класса за месяц. Ничего подобного в своей старой школе я не видел. Девочка, с которой меня, как новичка, посадили за одну парту, шла под №1. Позднее я в нее влюбился. То ли она и вправду была самой красивой девочкой в классе, то ли статус первой ученицы добавлял очков ее привлекательности.

Позиция между троечником и «ударником» была вполне комфортной в обычной средней школе. Она не вносила разлада в отношения с одноклассниками, а где-то была даже протестной, бунтарской, а оттого симпатичной. Но здесь, в гимназии, плохая успеваемость измерялась порядковыми числительными, переставала быть абстрактной и превращалась в последовательность, в которой я стоял скорее ближе к концу, чем к началу. Эта последовательность всегда была у учеников перед глазами — повод для открытых насмешек и скрытого восхищения. Хорошая учеба становилась элементом социального позиционирования. Престижная гимназия, девочка, перед которой не хотелось ударить в грязь лицом, и лист бумаги на стене все изменили. Отличником я не стал, но учиться лучше стал несомненно.

Внедрение в образовательный процесс элементов конкуренции, игры, соревнования, наряду с использованием заданий, решения которых предполагают коллективные усилия учащихся, — давно и хорошо зарекомендовавшие себя составляющие учебного процесса на Западе. Но не у нас. Мы не
привыкли к конкуренции в принципе, не приучены со школы. Вот так и получилось, что если бизнес — то монопольный, если цены — то нерыночные, а если в стране бардак — президент сволочь, но ведь ничего не поделаешь. Государства, выполняющего функции посредника и арбитра между гражданами, стало в нашей жизни слишком много. Мы просто не можем без него обходиться, даже в мелочах.

Плата за такую безынициативность и отсутствие привычки бороться и конкурировать — наше место на экономической карте мира и незавидный уровень жизни.

На этой неделе, по прошествии саммита «Восточного партнерства», стало очевидно, что в Евросоюзе нас не ждут. Не через пять, не через 10 и даже не через 20 лет. Сомнительной кажется не только перспектива членства, но даже отмена визового режима. Нам не удалось на шару вскочить в европейский поезд, который увезет нас в лучшую жизнь. Нам сочувствуют, нам помогают, но предпочитают делать это на расстоянии. Как бы близки ментально мы ни были, кровного родства европейцы с нами не чувствуют, в дом пускать не хотят. В ответ на обиженное «почему?» нас тычут носом в бесконечные рейтинги — коррупции, образованности, алкоголизма, простоты ведения бизнеса и инвестиционного климата.

Но лист бумаги, который, возможно, способствовал крутой перемене в жизни школьника, ничего не может поделать со взрослыми украинцами. Необучаемы? Вряд ли.

Возможно, начать менять страну стоит не с принятия бесконечного множества законов, которые все равно не выполняются. И даже не с борьбы с коррупцией, которая захлебывается после каждого нового кавалерийского наскока. А с глубокой реформы образования: внедрения новых стандартов, игровых практик, тотальной компьютеризации школ и подготовки учителей новой волны. Для прорыва в ту самую лучшую жизнь нам мало правительства камикадзе, а нужно целое поколение камикадзе, которое посвятит себя обучению новых граждан Украины.

Те же рейтинги, что ставят нас не на самые высокие позиции в сфере образования, сулят нам огромный потенциал экономического роста, стань мы чуточку умнее. А ведь это почти слоган нашего журнала.