Светлана Крюкова 

Правительство продолжает затянувшуюся кампанию по реструктуризации украинских бондов. Общий язык с инвесторами по-прежнему не находит, что оттягивает получение второго транша от МВФ и усиливает риск дефолта страны. О том, почему затягивается реструктуризация и что об этом думают инвесторы, «Репортер» спросил у предпринимателя, бывшего главы правления банка "Аваль" Александра Деркача

1. Как в целом, с вашей точки зрения, экономический блок правительства провел кампанию по реструктуризации украинских бондов?

Она не закончена. Об итогах говорить рано. Деталей переговоров я не знаю. Оценки давать по этому поводу не могу. Преждевременно говорить и о том, что реструктуризация провалилась.

2. Минфин информирует, что «Укрэксимбанк» успешно договорился о реструктуризации $1,5 млрд своих бондов со сроками погашения в 2015–2018 годах, что дало возможность сэкономить для платежного баланса Украины $1,5 млрд.

Во-первых, я не понял, какое отношение имеет к платежному балансу страны платежный календарь «Эксимбанка», если это еще банк. Во-вторых, если они договорились вообще не платить, то это, конечно, успех. Если же просто переносятся сроки выплат без списания части стоимости бумаг, которые последние полгода торгуются на рынке по 45–65% от номинала в зависимости от срока погашения, то успехом это назвать трудно. Мягко говоря. Проще было досрочно выкупать у держателей по рыночной стоимости. А если еще при этом подняли ставку, причем и по бумагам, срок погашения которых истекает через три года, то это не просто успех.

3. Министр экономики Айварас Абромавичус в одном из своих недавних интервью высказал мнение, что провал реструктуризации и испорченные отношения с держателями облигаций не влияют на точку зрения стратегических инвесторов, принимающих решения по Украине. Как вы относитесь к этому тезису?

Есть хорошая пословица: у инвестора короткая память. Поэтому в данном случае я с ним согласен. Более того, надо представлять, кто покупает бонды с котировками 45–60% от номинала и преддефолтным рейтингом. Это инвесторы, которые четко понимают, что они делают и чем они рискуют. За свой риск они имеют колоссальную премию в виде процентного дохода. Это чистые спекулянты. Инвесторами назвать их крайне сложно. Они никогда не будут инвестировать в наши заводы и пароходы.

4. С вашей точки зрения, как мораторий на погашение обязательств по внешним долгам скажется на отношении инвесторов к украинской экономике?

Это чисто идеологический термин. Я не знаю, что такое мораторий с точки зрения права. Каждая эмиссия имеет свои условия, где четко прописаны права и обязанности эмитента и покупателя — в том числе процедура изменения условий эмиссии, — к которым относится и приостановка выплат. И я очень сомневаюсь, что там есть пункт, дающий право эмитенту объявлять мораторий.

5. Что все это означает на практике?

Одно значение — технический дефолт. Независимо от причины. Я считаю, это средство давления. Чисто психологическое, потому что под ним нет правовых оснований. И я не думаю, что владельцы обратят на это внимание, если честно.

6. В чем изначально была ошибка проведения реструктуризации?

Ошибка или не ошибка, но я думаю, что эту работу надо было начинать как минимум в прошлом декабре.

7. Почему в декабре?

Тогда стоимость суверенных бондов на рынке упала в среднем на 30% и сформировались негативные ожидания инвесторов. А реально — начинать надо было в середине прошлого года.