Текст и фотографии: Александр Сибирцев

Крым, харам, гарем — эти слова на Востоке берут начало от одного и того же корня, означающего строжайший запрет. Тюркское «кырым», от которого произошло название полуострова, — это оборонительный ров, неприступная стена, твердыня. Окруженный морем клочок земли, расположенный на стыке исламского и христианского миров, на границе Европы и Азии, последние три века был яблоком раздора между великими державами, но коренное население при любой власти жило своей маленькой замкнутой жизнью. Спустя 71 год после депортации крымских татар корреспондент «Репортера» побывал в Крыму, чтобы понять, как складывается жизнь этого небольшого народа в объятиях новой империи

Взятие перешейка для граждан Украины теперь целое приключение. Дальнобойщики могут простоять от одного дня до нескольких недель — требования к транспортным документам регулярно меняются у обеих сторон. Не удивительно, что граница довольно быстро обросла «решалами»: за сумму от $100 до $500 с грузовика эти люди договорятся с погранцами о чем угодно. Но хуже всех приходится рядовым пассажирам. Поезда на полуостров не ходят, а проезд на автобусе похож на настоящий квест с элементами экстрима.

Около полуночи сонные пассажиры выгружаются с багажом перед нейтралкой и затем ожидают своей очереди на паспортный контроль. Час-два, а то и больше приходится ждать под открытым небом — скамеек и туалетов нет. После проверки паспортов и получения талончика люди идут около 200 метров по нейтральной полосе, вновь проходят паспортный контроль и досмотр вещей, а затем садятся в автобус, поджидающий с той стороны. Зимой подобная процедура вполне может обернуться обморожениями средней тяжести. Хорошо, что сейчас лето.

Понаехали!

— Ты кто такой? Ты русский?! Зачем сюда пришел, русский? Тебе здесь не место. Это наша точка, понял? — подвыпивший черноволосый парень подошел ко мне почти вплотную, набычив голову и явно готовясь к удару лбом в лицо. За ним вполоборота ко мне сидят за столиком трое его единоплеменников — кажется, эти ребята тоже готовы к драке. Я пью кофе в неприметном симферопольском кафе со сказочным названием «Сим-Сим», никого не трогаю.

— Что? Из Украины? А не врешь? Паспорт покажи!

Показываю «синенький трезубый». Парень мгновенно остывает и отходит к своим друзьям. Через минуту меня зовут за свой столик двое мужчин постарше и начинается оживленная беседа.

— Ты не обижайся, бывает. Просто «Сим-Сим» — это действительно «наша» точка, чужие сюда не ходят. Но раз ты украинец, то можно и поговорить.

— А русские — чужие?

— Русские для нас всегда чужие. До того как сюда пришли «зеленые человечки», мы с ними старались не конфликтовать. Просто держали дистанцию. А многие русские были для нас как братья — жили по соседству, делились последним. Но после того, что Россия сделала год назад, доверия нет. Ведь это не просто русские пришли. Это пришли те же самые люди, что и в 1944 году. Внуки тех, кто депортировал и уничтожал нас, татар, загонял наших матерей в вагоны, запрещал возвращаться к могилам предков, — сбрасывая длинный столбик сигаретного пепла на пол, говорит один из моих собеседников.

— Теперь, после того как Крым присоединили к России, нас тут даже черножопыми начали называть. Раньше этого не было в Крыму. Вот парни и злятся…

— Зато у вас тут доходы подросли. Говорят, по 20–30 тысяч рублей (примерно 10–15 тысяч грн. — «Репортер») люди стали зарабатывать.

— Зарплаты, конечно, подросли, но вместе с ними и цены в магазинах. Там теперь все вдвое дороже! Но дело ведь не в деньгах, не все измеряется в рублях или гривнах. Когда мы были в Украине, с татарами хоть как-то считались. Меджлис работал, митинги наши никто не запрещал. Как русские пришли, так Меджлис по факту стал под запретом, митинг — попробуй проведи. Сам, наверное, слышал — нам даже не разрешили пройти традиционной манифестацией 18 мая, в День памяти о депортации. Посмотри, сколько полицейских в Симферополе. Боятся они. И правильно боятся… — медленно, с расстановкой чеканит второй мой собеседник, бородатый татарин лет 45. После небольшой паузы он продолжает: — У кого в Крыму сегодня самые большие зарплаты? Правильно — у военных и полиции. Так вот — татар туда не пускают. Настоящих татар. Есть, конечно, и среди наших продажные, в правительстве сидят. Но это больше не татары. Было такое — пришли как-то несколько таких предателей на нашу свадьбу. Старики посидели пару минут и вышли вон. А за ними — все остальные. И гости, и даже невеста с женихом. В общем, остались чиновники за столом одни. Выгонять их никто не стал, этого нельзя делать по нашим правилам. В общем, посидели они в одиночестве, все поняли и уехали. А наши — и старики, и гости — обратно за стол вернулись. Вот такое отношение у нас к тем, для кого хорошая зарплата в жизни самое главное.

Все можно, но ничего нельзя

Перед 18 мая, Днем памяти о депортации крымских татар, в воздухе Симферополя запах напряженности. Накануне на крымском государственном телеканале выступил заместитель председателя Совета министров республики Руслан Бальбек, который заявил о том, что в этом году традиционных митингов не будет. Ради стабильности и спокойствия. Мол, есть на полуострове люди, которые могут использовать эти мирные акции в политических целях.

Политика стабилизации проводится в лучших традициях «вежливости». Официального запрета на манифестацию нет, но разрешения не добьешься. Без лишних слов идет расправа и с Меджлисом. Регистрировать организацию в Минюсте не спешат, зато еще 18 сентября прошлого года национальную ассамблею крымских татар «попросили» из их офиса в Симферополе. С точки зрения политической целесообразности было за что: за день до того, как в Крым зашли «вежливые люди», Меджлис собрал на главной площади города больше десятка тысяч человек. Возникло жесткое противостояние русской и татарской толпы. Лишь чудом удалось избежать большого кровопролития.

— Нас было тогда очень много, и на следующий день после захвата здания Кабмина мы были настроены решительно, — рассказывает участник тех событий, житель Симферополя Тагир Исмаилов. — Если бы наши лидеры дали команду, мы бы просто смели всех этих «зеленых человечков». Ни автоматы, ни пулеметы им бы не помогли. Но Джемилев и Чубаров не отважились на такой шаг, наверное, побоялись, что много крови будет. Не знаю, правильно они поступили или нет.  Я только уверен, что, если бы они сделали другой выбор, война началась бы в тот же день.

Кости наши — мясо ваше

Большинство современных крымских татар по-прежнему живет по Корану. Образование детей состоит из уроков в обычной школе и обязательного посещения мусульманских «церковно-приходских» школ — медресе. Те, кто наиболее прилежно и тщательно изучил священные книги — Коран и Сунну, — могут стать в дальнейшем муаллимами — «учеными», «учителями», которые в свою очередь будут учить детей и взрослых правильно читать и понимать заветы Пророка.

— Муаллимы получают небольшую зарплату — 2–3 тысячи рублей (1–1,5 тысячи грн. — «Репортер»), живут прямо в медресе, питаются там же, — рассказывает учитель одного из крымских медресе Эльдар М. — Муаллим должен не просто научить правильно читать Коран и Сунну. Его задача — всем образом своей жизни показывать ученикам, как нужно жить истинному мусульманину. Многие родители, когда приводят детей, говорят так: «Кости наши — мясо ваше». Это означает, что учителя могут бить детей за непослушание. Но это скорее дань традиции, до рукоприкладства никогда не доходит: муаллимы в медресе — настоящие психологи, многие имеют педагогическое  образование, у них есть масса других методов воздействия.

С виду мечети — самые спокойные места в Крыму. Старики чинно восседают на лавочках, беседуя друг с другом в полном соответствии с крымско-татарским этикетом: не перебивая и делая четкие паузы. Однако не все так просто — вокруг мечетей тоже клубятся страсти. Тот же имам Эльдар утверждает, что после присоединения Крыма к России количество медресе при мечетях стало сокращаться.

— Мусульман Крыма стараются сейчас исподволь расколоть. Раньше все мечети полуострова подчинялись единому Духовному управлению мусульман Крыма. Вдруг неожиданно появился некий Таврический муфтият (религиозное управление. — «Репортер»), который теперь претендует на главенство в вопросах веры, а следовательно, и на право собственности на здания мечетей. Во все наши общины внедряются раскольники, которые ставят под сомнение честность имамов, требуют отчетов по собранным денежным пожертвованиям.

Имам Эльдар, скорее всего, просто не хочет упоминать тот факт, что мусульмане Крыма не были единым целым и до присоединения Крыма к России. На самом деле при Украине в некоторых мусульманских общинах фактическими лидерами были сторонники радикального мусульманского течения «Хизб ут-Тахрир». Эта организация признана экстремистской даже во многих мусульманских странах. Ее эмиссары вербовали бойцов в Крыму для участия в войнах в Сирии, Ираке, Афганистане. Мне удалось встретиться с одним из крымских татар, который поддался уговорам представителей «Хизб ут-Тахрира» и поучаствовал в войне на стороне ИГИЛ в Сирии.

— Имам нашей мечети предложил молодым людям поддержать джихад и стать «воинами Веры», — рассказал бывший моджахед. — Ехал я туда не из-за денег, хотя мне сразу сказали, что будут платить по $200 в сутки во время боевых действий и $100 в сутки во время отдыха. Сначала я приехал в Турцию, оттуда меня перебросили в Ирак. Там полтора месяца инструктора нас учили боевым действиям. Мне было легче, чем остальным, — я успел послужить в украинской армии разведчиком. Кроме военных инструкторов нами занимались имамы и муаллимы — буквально вдалбливали в голову, что мы должны умереть за дело Веры. Именно это меня и насторожило, мне стало понятно, что из нас просто делают пушечное мясо. Потом бросили в бой — мы воевали с регулярными сирийскими войсками, затем против курдов на севере Сирии. Поначалу было все нормально, но постоянно задерживали зарплату. А потом начали происходить совсем страшные вещи: один из моих знакомых, тоже татарин, но из России, где-то достал немного местной водки, араки, и втихаря выпил. Командир-араб его расстрелял из пистолета при всех, причем ему было все равно, что этот татарин воевал отлично. Мне стало совсем страшно, и я бежал оттуда. Чудом удалось украсть свой паспорт у командира — документы там у всех добровольцев отбирают. И через знакомых в Сирии я приехал обратно…

Половецкие пляски

Крымские татары — народ небольшой, но далеко не монолитный. Выходцы из разных регионов полуострова не всегда с точностью понимают речь своих соплеменников. Филологи утверждают, что существуют три диалекта: южнобережный, центральнокрымский, или горский, и северный, он же степной. По словам моего спутника Рустема, южнобережный татарский диалект отличается от центрального мягкостью произношения и максимальной близостью к турецкому языку. А северный больше похож на языки ногайцев и казанских татар. Не похожи крымские татары друг на друга и внешним видом. Южнобережные более напоминают южных европейцев — итальянцев и греков. Все просто: среди их предков — древние колонисты из Южной Европы. Зато степные и северные крымские татары наиболее близки к своим предкам — безжалостным конным стрелкам из ногайских, половецких и кипчакских племен, державших в страхе всю Европу несколько веков подряд. Но в большинстве своем у потомков воинов-кочевников миролюбивый и добродушный характер. А традиции гостеприимства такие же, как и на Востоке: гость для хозяев — желанный человек.

— Мужчины! Хотите покушать? Вкусно, очень вкусно! Чебурек — во-от такой, давай к нам заворачивай! — держась одной рукой за крышу нашего авто, по узкой улочке Бахчисарая бежит парень лет 25 — ресторанный зазывала. Разводя ладони на рыбацкий манер, он показывает размер пирожка в рекламируемом заведении. Крымско-татарская кухня привлекает туристов в старинную столицу полуострова наряду с Ханским дворцом, воспетым Пушкиным фонтаном, древним пещерным Успенским монастырем и другими достопримечательностями. Лагман, плов, манты — здесь все это делают по высшему разряду. Чебуреки лопаются при откусывании, истекая острым мясным соком, лагман такой густой, что ложка стоит, а плов просто тает во рту. Официанты обходительны, улыбчивы и стремительны — угадывают желания посетителей, как настоящие телепаты.

Понять их нетрудно: конкуренция сегодня в Крыму обострена до предела. Туристов мало, большинство из России, но встречаются и наши соотечественники. Вернее, соотечественницы. За соседним столом сидят две девушки в веночках из маков. Между собой и с официантами они общаются исключительно на правильном украинском. Заметно, что девушки говорят на мове демонстративно и временами оглядываются, ожидая подвоха. Но никто из посетителей кафе на украинскую речь внимания не обращает. А официанты-татары улыбаются украинкам так же доброжелательно, как и остальным посетителям.

Район «старого города» в Бахчисарае производит двойственное впечатление. Все, что сотворено природой, величественно и прекрасно. Над ханской резиденцией нависают скалы неописуемой красоты. Дворец содержится в относительном порядке, однако цены на билеты по украинским меркам кусаются — 200 рублей со взрослого человека. Вокруг резиденции там и сям уютные кафешки и ресторанчики с романтичными названиями. Но чем дальше от старины глубокой, тем больше разочарования.

Главная улица Бахчисарая, разумеется, носит имя Ленина. Но если бы вождь революции воскрес и приехал сюда туристом, он был бы очень огорчен. Узкая и пыльная проезжая часть, атмосфера — как в бразильской фавеле, приземистые старые домишки дышат на ладан, стены потрескались и покосились. Больше половины домов — с заколоченными окнами и амбарными замками на полусгнивших дверях. На окнах то и дело встречаются надписи «Сдается», «Продается», «Осторожно, дом в аварийном состоянии». Видно, что здесь жизни нет и в ближайшее время вряд ли будет. Есть еще в Бахчисарае «новый город» — там дороги хорошие, коммуникации в порядке, но принципиально это ничего не меняет.

— Уезжают отсюда татары. В Бахчисарае делать нечего, — вздыхает местный житель Руслан. — Город превращается в место с преобладающим русским населением. Они постепенно занимают все официальные должности, а единственное занятие для татар в старом городе — работать официантом или зазывалой в кафе.

С приходом России в Крым Бахчисарай и правда попал в немилость. Когда был референдум о присоединении Крыма к РФ, бахчисарайские татары его демонстративно проигнорировали, даже свет выключили в домах в знак протеста. И новые власти это запомнили.

— Теперь негласно здесь такая политика. Если ты бахчисарайский татарин, то твой бизнес проверяют по 10 раз в месяц, — жалуется Руслан. — Найдут какой-нибудь прокол — и штрафами замучают. А русских не трогают. Дискриминация.

Просто бизнес. Ничего личного

При этом татары признают, что при новой власти многое во взаимоотношениях государства и бизнеса стало проще. Процедуры регистрации и лицензирования несложные, оформить фирму можно за пару дней. Но, с другой стороны, в отличие от Украины, в РФ, а теперь и в Крыму, от ареста и тюремного срока за сокрытие доходов и уклонение от налогов не застрахован никто, за исключением особо приближенных к власти деятелей.

Коррупция с приходом новых властей не исчезла. Она просто поднялась на более высокий уровень. Взятки, откаты, аффилированные структуры — все это по-прежнему процветает там, где речь идет о миллионах. На том уровне тоже есть крымские татары, но их единицы. Большинство же — мелкие лавочники, автоперевозчики, владельцы кафешек и ресторанчиков, придорожных автомастерских. А такого рода скромная коммерческая деятельность с приходом России начала жестко выстраиваться в легальном поле. Бакшиш, «поляна» и прочие мелкие услуги рядовых чиновников больше не интересуют: у них теперь приличные зарплаты, им есть что терять.

Не сумело пока адаптироваться к новым порядкам и многочисленное сословие шоферов. В Крыму слова «таксист» и «татарин» уже давно почти синонимы. Таксовать без лицензии нельзя было и при украинской власти, но тогда на это смотрели сквозь пальцы. Теперь же если гибэдэдэшники отловят кого-то на частном извозе, то вкатят такой штраф, что придется машину продать. В принципе, выйти в легальное поле не так уж и сложно, и многие таксисты морально к этому готовы. Но для этого сначала нужно устранить мафию, которой многие из них отстегивают часть доходов, а это не так-то легко, потому что там уже более влиятельные люди с серьезными связями. Поэтому пока татары предпочитают «бомбить» по ночам, партизанить в меру возможностей, но только не идти в налоговую.

Ударили по татарам и перемены в структуре потребления. Богатые туристы из России предпочитают дорогие рестораны и отели. Мелкие закусочные и койко-места в частном секторе они обходят стороной — а ведь именно это традиционная ниша татарской диаспоры.

— Туристов нет, основной бизнес мы делали на «дикарях» из Украины, — сетует Заур, владелец татарского ресторанчика в Симеизе. — А теперь проехать из Украины в Крым трудно, бюджетного туриста нет даже из России. Едут только толстосумы, а эти люди побогаче в придорожных кафе не питаются. Такие туристы к нам едут под настроение — «поностальгировать». Еще пару лет побалуются и вернутся в свои Египты и Анталии, а мы останемся ни с чем.

К слову, после присоединения полуострова к РФ Крым стали часто посещать руководители Чеченской Республики. По словам крупного крымско-татарского предпринимателя Зеври И., глава Чечни Рамзан Кадыров приезжает в Крым с завидной частотой — чуть ли не по два раза в месяц.

— Рамзан несколько раз встречался с наиболее крупными крымско-татарскими бизнесменами. Тема для переговоров была всегда одной и той же — Рамзан был своеобразным неформальным парламентером. Обещал спокойствие и стабильность для бизнеса крымских татар, легализацию и регистрацию самозахватов земли в Крыму — при условии лояльности крымских татар к новым властям и отказа от поддержки опальных лидеров Меджлиса — Чубарова и Джемилева. Кое-какие результаты от этих встреч были: крупные предприниматели пообещали, что никаких волнений и противодействия власти со стороны татар не будет. Однако Кадыров не учел одного: те крупные предприниматели, которые были на встречах с ним, не могут отвечать за весь крымско-татарский народ. И не являются его лидерами. Поэтому сейчас все татары в глухой оппозиции. Открыто никто из них не скажет, что он против РФ. Но на самом деле все татары боятся российских властей и ждут от них подвоха. Конечно, никто партизанской войны вести не будет — этого глупо ждать от наших татар. Но и поддержки власти РФ ждать не стоит еще очень долгое время. Пока люди не поймут, что их не собираются «зачищать», как в 1944 году, или прессовать их бизнес. На самом деле есть уже признаки того, что мы, крымские татары, — нежелательный народ. Наш бизнес уже прессуют, а в органах власти и полиции наших меньшинство, — рассказал бизнесмен.

Что касается самозахватов, то официально новые власти пошли диаспоре навстречу, но особой радости на лицах крымских татар по этому поводу не видно. Почему — пояснил юрист из Симферополя Всеволод Шаньков:

— В Минюсте и Земельном кадастре татарам пообещали легализацию земельных захватов. Но не все так просто. Главное условие — чтобы до захвата эта земля не принадлежала другому частному лицу или коммерческой структуре. В этом случае ты просто платишь госпошлину, регистрируешь право собственности и спокойно себе живешь. Но таких случаев немного. Есть еще один скользкий момент: чтобы земля теперь стала твоей, ты должен был ее захватить более пяти лет назад и за это время построить на ней дом. Но как ты подтвердишь дату захвата — ты что, нотариуса с собой приводил? В итоге почти все самозахватчики остаются на птичьих правах, в массовом порядке татары регистрироваться не идут — боятся, что обнаружатся владельцы той земли, где уже годами стоят их дома. Пока их никто не трогает, но ключевое слово здесь — пока.

Обида, надежда и страх

Ежедневно общаясь с крымскими татарами, в какой-то момент понимаешь, что большая часть их обвинений в адрес новых властей на самом деле адресована и Украине. Ведь взаимоотношения коренного населения Крыма с украинскими властями до 2014 года тоже были далеко не безоблачными. Достаточно вспомнить крестоповалы, перекрытия дорог, стычки с милицией, задержания активистов — татарский вопрос всегда был головной болью для Киева. С одной стороны, этот маленький, но гордый народ был нужен как противовес русскому сепаратизму, с другой — его самого нужно было постоянно держать в узде. За 23 года практически ни один сезон не обходился без тревожных новостей из Крыма. К слову, многие мои знакомые спортсмены-единоборцы из континентальной Украины подтверждают факты того, что задолго до событий 2014 года их неоднократно привлекали украинские силовики в качестве титушек для противостояния крымским татарам.

Не все просто и с признанием национального собрания, а фактически теневого правительства крымцев — Меджлиса. С момента его возникновения в 1991 году и вплоть до аннексии Крыма статус национального собрания так и не был окончательно узаконен. Лидеры крымских татар настаивали на том, что Меджлис должен стать по факту настоящим правительством Крыма или хотя бы войти в парламент республики в качестве «национальной» палаты. Однако подобный статус был неприемлем для украинского правительства. В результате все эти годы Меджлис существовал в политическом поле Крыма только де-факто.  Ситуацию раскачивало и то обстоятельство, что крымских татар всегда негласно поддерживала Турция. Ведь, по Кючук-Кайнарджийскому мирному договору от 1774 года, эта страна имела право претендовать на возвращение Крыма в том случае, если он выходил из-под российской юрисдикции. Мощная финансовая поддержка Меджлиса и Духовного управления мусульман со стороны Турции всегда держала в напряжении украинские спецслужбы. И татарские лидеры всегда были «на карандаше» у украинских силовиков.

Лишь после захвата власти в Крыму «зелеными человечками» 20 марта 2014 года парламент Украины вдруг решил исправить «историческую несправедливость», официально признав Меджлис «высшим исполнительным органом» курултая — национального собрания крымских татар. Между тем такое признание ничего за собой не влекло — Крым фактически уже находился вне юрисдикции Украины. Постановление украинского парламента стало лишь очередным актом политического бессилия в создавшейся ситуации.

Все годы независимости украинские власти кормили крымских татар обещаниями, но реально ничего не делали. Большая часть их проблем так и не была решена — неудивительно, что сами татары все эти годы тоже использовали свое влияние на Киев для достижения собственных целей, доходя порой до откровенного шантажа. Сейчас крымско-татарский народ с клубком давних обид и нерешенных проблем достался как бы «в наследство», незаконно приобретенное Российской Федерацией. И новые власти пошли по проторенному пути. Вовлекая отдельных представителей крымско-татарского народа в «высшие сферы» местной власти, россияне не спешат по существу решать проблемы коренного населения Крыма. Для России, как и для Украины, татарский вопрос остается тем джинном, которого лучше не выпускать из бутылки. Сегодня стенки этой бутылки прочные. Но так будет не всегда.

Консенсус между русскими и татарами в Крыму есть пока только по одному вопросу. Это вопрос о мире и войне.

Даже среди идейных националистов на данный момент нет ни одного, кто был бы готов ради создания независимого крымского государства проливать большую кровь — свою и чужую. Неоднократно выслушивал я мнение и тех крымских татар, которые утверждали, что им «до лампочки», чей флаг будет висеть над парламентом Крыма: «Главное — это стабильность и хорошая экономика».

Многие крымские татары сейчас просто ждут у моря погоды. И на эту мирную позицию можно будет рассчитывать по крайней мере до тех пор, пока мир не воцарится на Юго-Востоке.

— То, что происходит в Донбассе, — это кошмар! — на прощание заявил мне один из моих новых знакомых — кырымлар, крымский татарин. — Если в самом начале, когда российские «вежливые люди» зашли сюда, многие из нас были готовы воевать, то сейчас почти все поняли, что такое война, — интернет и телевизоры есть у всех. Бомбежка, голод, ужасы — нет, это не для нас. Лучше решать все проблемы миром: вернуть наши дома, земли, права. Еще нам нужно, чтобы власти не вмешивались в нашу веру. Тогда будет мир. Ну и конечно, еще очень хотелось бы, чтобы Россия перед нами извинилась. Просто извинилась. Неужели это так трудно?