Текст: Алена Медведева

Фотографии: Иван Черничкин для «Репортера»

В преддверии годовщины избрания президента «Репортер» отправился на Виннитчину, которую называют аграрной вотчиной Петра Порошенко. 17 лет прошло с тех пор, как Петр с отцом впервые появились в Крыжопольском районе. И этого времени вполне достаточно, чтобы проследить методы взаимодействия семьи с народом и понять, почему одни крестьяне сегодня молятся на «пана Порошенко», другие — массово выводят свои паи из-под его аренды, а третьи — и вовсе уже ищут счастья в чужих краях

В низине среди холмов и полей благоухает кустами сирени село Городковка, с которой и начался аграрный бизнес отца Порошенко. Появившись здесь, Алексей Иванович имел за плечами опыт руководства сельхозтехникой в Одесской области, экспериментально-ремонтным заводом в Молдавии, поэтому отлично разбирался в нюансах и постсоветской промышленности, и сельского хозяйства. Так что Городковка для закладки основ под аграрный бизнес едва ли была выбрана случайно. Среди сел Украины она даже после распада Союза была очень приметной, богатой на хозяйства, на рабочие руки. Одних жителей тут насчитывали более 10 тысяч! И вот у них-то зарастали бурьяном гектары свежераспаеванной земли. Но эта тема появилась пару лет спустя. А сначала… 

Завод по дешевке

Крыжопольский сахарный завод возвышается на холме над селом. На пути от райцентра серебрятся купола элеватора для зерна, построенного собственником на его территории. А дальше — проммощности по изготовлению сахара. Несмотря на определение «Крыжопольский», завод фактически находится впритык к селу.

— Да все мы помним, как Порошенко тут появился! — вскидывает голову один из фермеров района Яков Гетчак. — И вовсе не в 2000 году, как всем рассказывает, а еще в 1998-м. Приехал и описывал тут крестьянам, какую райскую жизнь устроит, что если доверимся ему, то будем как сыр в масле кататься. Многие так поверили, что понесли по дешевке ему ваучеры нашего Крыжопольского завода. Этот завод, в отличие от многих сахарных в области, еще работал, хотя и слабенько.


Внутри магазина «Меблі» — «наливайка». А нормально перекусить в Городковке негде

В «садку вишневому коло хати» пропалывает перец пенсионер Николай Иванович. Он много лет проработал завгаром еще в колхозе, затем и на фирме Порошенко — ЧАО «ПК „Подолье“». Его слова продолжают мысль Гетчака:

— В 1998-м Алексей Иванович скупил акции завода очень дешево, чуть ли не по 5 копеек за штуку. Все мы тут акционеры того предприятия были. Нам раздали ваучеры на приватизацию, но куда их девать? Народ-то как мыслил: не продашь — все равно заберут. А он обещал, что поднимут завод и будем мы дивиденды иметь… Но хотя их склады сегодня ломятся от сахара, нам рассказывают, что завод убыточный, и хоть ты тресни! Сборы акционеров организовывают, бывает, выделяют наиболее крупным по тонне жому, но его и так в яры выбрасывают. И хоть ценности пищевой от него уже никакой, но берут люди — надо ж чем-то скот кормить. А вот после Порошенко организовали в селе Джугастра агрофирму «Крыжополь», а дальше — и другие мелкие фирмочки. Все они сегодня в это ЧАО «ПК „Подолье“» и входят.

К слову, подобная компания, «Заря Подолья», зарегистрирована и в Гайсинском районе Виннитчины. Согласно описаниям, которые выставляют для партнеров сами эти фирмы, под «Подольем» и под «Зарей Подолья» в аренде в общей сложности находится до 100 тысяч га крестьянских наделов. Тот же собственник и у Гайсинского, и у Погребищенского сахарных заводов. И все эти предприятия сегодня составили гигантский концерн «Укрпроминвест», который является основой бизнеса президента. Хотя многие считают, что аграрным бизнесом занимается только отец Порошенко, а Петр Алексеевич вроде как и ни при чем. Но местный люд хорошо помнит, как познакомился с сыном. 

— После того как купил завод, в нашем Доме культуры Алексей Иванович представил еще молодого сына Петра как бизнесмена, и мы все с большим удивлением слушали важного и на вид очень удачливого человека. Потому что говорил он чрезвычайно грамотно и правильно то, что нашим людям хотелось услышать, — помнит директор крыжопольской школы №2 Валентина Чабанюк.

Видимо, Петр Алексеевич действительно был убедителен, потому что с того момента и стали отдавать крестьяне свои земельные паи семье в пользование. А что не взяли в аренду — то купили. Сегодня Порошенко в одной только Городковке принадлежат и свинофермы, и молочно-товарная ферма, и многое другое. И первое время появлением нового хозяина народ был доволен. Впрочем, пенсионеры радуются и сейчас.

Теплым вечерком сидят на завалинке под сараем в Крыжополе старушки Анастасия Григорьевна и Вера Максимовна.

— Нам с братом земельные наделы от родителей в Тростянецком районе достались, — говорит Анастасия Григорьевна. — Брат там живет, вот он больше ими и занимается. Сдавал в аренду фермеру, тот выдавал на пай по 500–800 кг зерна. А Порошенко дает и тонну, и полторы! А у людей по 7 га есть на семью! Оно ж распределяли как: где побольше населения, там и меньше паи, а где меньше населения, а большие поля — там людям перепали щедрые наделы, до 3 га. К тому же многое зависело от качества почвы: чем лучше почва, тем меньше надел. Но за хорошую землю и выплаты больше. В общем, мой брат перевел землю от того фермера к Порошенко. Его поля и в Тростянецком, и в Крыжопольском, и в Тульчинском, и в Ямпольском, и в других районах. И помню, первые годы все радовались, когда Порошенко появился, потому что он давал большую, чем местные арендаторы, плату за пай. А еще — работу.


Еще восемь лет назад зарплаты здесь были намного больше, чем сегодня. Теперь работа в дефиците

В основном зерно, которое люди получают в качестве платы за аренду, они пускают на корм животным или же мелют муку для собственных нужд.

— Но если я не держу свиней, то он выплачивает деньгами. У нас вот пай меньше, чем 2 га, так в прошлом году дали под две тыщи грн. А как только мы пай перевели под Порошенко, нам сразу в награду выдали 50 кг сахара, — хвастается Анастасия Григорьевна.

— А не выгоднее было бы самим обрабатывать?

— А я б их обработала, те гектары? Серпом не выжнешь! Стояло оно, бурьянами зарастало. Когда фермеры начали брать в аренду, люди стали отдавать. И мы только молимся, чтоб нам за паи какую-то денежку давали! На пенсию ж теперь разве проживешь?

Чем трактора «Джон Диры» селянам не угодили

— Когда Порошенки тут появились, люди получали в их хозяйствах очень большие зарплаты — и по 4, и по 6 тысяч грн. А комбайнеры все 10 тысяч имели за месяц в жатву! И это ж еще период, когда доллар был по 5 грн! Так мы все тогда накупили и машин, и квартир… Ну а потом владелец стал менять менеджмент и все изменилось, — нехотя согласился на разговор сельский голова Городковки Александр Гаврилюк. Чернявый, широкоплечий, уже в первой декаде мая хорошо подкопченный солнцем, он и в праздники был на работе: «шуршал» с бухгалтерами над цифирью. А нехотя — потому что сегодня Го-
родковка уже не та. — Мы сегодня не живем, а выживаем. У нас уже населения меньше 6 тысяч осталось. Старики вымирают, а молодежь выезжает, потому что работа исчезает. 

В свое время Гаврилюк был в ЧАО «ПК „Подолье“» зоотехником.

— Тогда у меня в подчинении около 300 человек работало. Две свинофермы и ферма крупного рогатого скота — коровы, телята. Развивали это еще в старые времена, от завода. Теперь от тех людей и половины не осталось.

Рассказывая о своих достижениях прессе, Алексей Порошенко делал упор на использовании новых технологий. Вроде бы дело хорошее, но селяне от тех технологий не в восторге — сокращается число рабочих мест.

— Теперь на фирму Порошенко уже не устроишься, — щурится от яркого солнца бывший завгар Николай Иванович. — На одном свинокомплексе 18 человек работают, на втором примерно столько же, ну и на молочной ферме человек 20. Вот и все! Потому что всякая аппаратура людей вытеснила.

То же и с обслуживанием полевой техники. Например, при въезде в Крыжополь расположена машинно-технологическая станция, за забором которой стоят вереницы тракторов. Сверкают боками красавцы таких марок, как John Deere, Fendt, — залюбуешься. Чьи — знает каждый.


Анастасия Григорьевна и Вера Максимовна: «Старикам выгодно сдавать паи»

— А того главного пана, шо президент! — усмехается проезжающий мимо на велосипеде местный мужичок.

— Да, в «Подолье» штат сократился в несколько раз, — кивает Александр Гаврилюк. — Потому что если раньше тот самый трактор МТЗ-80 или МТЗ-82 тянул за собой дисковую борону шириной в 3–4 метра или сеялку буряковую шириной 8 м, то сейчас борона — шириной в 36 м. Или раньше один трактор вносил гербициды-пестициды, другой культивировал, третий сеял, то сегодня один «Джон Дир» выполняет все эти три операции за один раз. И автопарки, конечно, уменьшились. У нас, в Городковке, раньше было около 40 машин, а теперь всего четыре.

Тут же зеркально отражается в сверкающих боках дорогих машин John Deere новое качество жизни местных людей. Например, в Городковке работают две школы. Мощные не по-сельски.

— Помню, было три класса в одной параллели, по 30 человек, — вспоминает Николай Иванович. — А теперь, вон, моя внучка заканчивает 5-й класс, у них в классе всего 18 детей. Так а кто ж рожать-то будет, если работы нет? Вот смотрите: там — пенсионеры живут, там — муж на заработках, а жена работала на очистных, но сейчас они пришли в упадок. Там — снова пенсионеры, там — жена в больнице, в районе, а муж без работы, — перечисляет он. И с его слов получается, что до конца центральной улицы Ленина, сколько хватает взгляда, живут пенсионеры или же семьи, в которых хоть один супруг да на заработках. А Николай Иванович продолжает:

— Есть еще сезонные работы — на сборе сахарной свеклы. Лет шесть-семь назад в месяц платили до 3 тысяч. А теперь соседи рассказывают, что если сутками работаешь, то можно полторы вытянуть.

Кстати, красноречивый факт: пока падение оплаты труда оправдывают войной, Городковка заплатила ей несоизмеримый налог в людских душах, отправив в АТО больше 60 человек!

— Да, больше, чем по всему району, — грустно вздыхает голова. — Потому что Городковка — спортивное село. При каждой обычной школе у нас работают спортивные. А еще — ДЮСШ. И молодые ребята поэтому часто занимаются спортом, не пьют, не курят, то есть боеспособные. Футбольных у нас две команды, волейбольных, кажется, четыре.


Александр Гаврилюк: «Вместо 10 тысяч населения у нас осталось всего 6 тысяч» 

Невозможное «покращення» последнего года

Напрямую от завода — стежка-дорожка через поле, по которой идут рабочие к проходной и обратно. Туда, где за холмом притаилось здание «гостиницы», как называет его местный народ. На самом же деле — обычное общежитие для рабочих. Некоторые специалисты приезжают сюда на время рабочего сезона, ведь сахарный завод работает только часть года.

В течение получаса на крыльцо общежития вышел лишь один рабочий — было время праздников. Крепкий парень, попросив не называть в публикации его имени, рассказывает, что сейчас на предприя-
тии готовят оборудование к новому сезону. А загрузка мощностей сахарной свеклой начинается с сентября, и весь процесс завершается к середине декабря.

— Мне платят до тысячи долларов в месяц по старому курсу, — смачно затягивается он сигареткой. — Но это не такие уж большие деньги, потому что работа очень тяжелая, далеко не каждый потянет целый день на себе мешки таскать. Кроме того, здесь большую часть зарплаты составляет премия, и если ты проштрафишься, тебе ее не выплатят или выплатят не всю. А за менее тяжелую работу и платят меньше, я слышал о заработках в 3–4 тысячи грн. Но вакансий нет, одни сокращения.

По информации Гаврилюка, штат завода за последние годы сократили в пять раз:

— Раньше там работало около тысячи человек, а теперь только 200.

За последний год вариантов трудоустройства стало еще меньше, чем, скажем, два-три года назад.

— Я, вообще-то, по стройкам, — охотно останавливается поговорить Руслан Бабий. — Но сейчас есть только подсобные работы. Вот вчера надо было 10 свиней загрузить одному хозяину — пошел, загрузил. В последний год вообще невозможно жить стало. Во-первых, доллар вырос и цены на все вместе с ним. Москва с заработками обломалась. И теперь конкуренция между строительными бригадами — не пробьешься. А заказчики не то что цену не поднимают, а наоборот, видят — люди готовы за кусок хлеба биться, и снижают. На подсобе же как было несколько лет назад 100 грн, так и в этом году 100 грн в день.


Николай Иванович помнит времена, когда автопарк насчитывал 40 машин, а не четыре

А вот у Кристины Курпиль работа пока, к счастью, есть — на Крыжопольском сыроварном заводе. Но она тоже чувствует, что ее кошелек нынче заметно похудел.

— Сейчас у нас сильно сокращают производство, — поясняет девушка. — Россия перекрыла границы, а нет заявок на сыры — так и зарплаты сокращают. Процентов на 30. В среднем рабочие у нас получают 2,5–3 тысячи грн. Мало, но где еще устроишься? Вот магазинчик — там сейчас зарплата 9–10 грн в час. Но работает продавец в месяц 14–15 дней, так в общем набегает до полутора тысяч гривен. Много ли на них купишь?

— Да, за последний год все только хуже стало! — выглядывает из машины друг Кристины Владимир. — Цены выросли. Правда, я работаю в ЧАО «ПК „Подолье“» и нам зарплату недавно подняли на 50%. Но разве это сравнить теперь с расходами? У нас еще несколько лет назад зарплата была намного больше — 5–6 тысяч. Сегодня же мы, трактористы, получаем всего лишь 3–4 тысячи в месяц. И притом целыми днями в той химии — орошаем поля. Раньше в селе было две бригады, каждая по 25–30 человек. А теперь у нас, может, всего человек 20 наберется, и бригада уже одна. Еще у нас агроцех был отдельный, теперь его нет, всех объединили.

— Поэтому в последнее время — даже больше, чем в прошлом году, — выезжают люди за границу на работы, — вздыхает Кристина. — Раньше ехали в Россию, теперь же, из-за войны и проблем на границе, самый массовый выезд в Польшу идет. Настолько много в этом году знакомых повыезжало, особенно хлопцев, что бедная та Польша, наверное, трещит по швам!

Хочешь выжить — забирай пай

Поднимая за собой густой клуб пыли, шумно скачет по ухабам центральной улицы Городковки небольшой бусик с прицепом. Из него доносится громкий свиной визг — хозяева везут животных на убой. Пока мы спускались от завода вниз к сельсовету, мимо проехали две таких машины. Еще из одной выглядывали грустные морды коров. Оставшиеся в селе жители выживают только за счет хозяйства. В том числе — торгуя свининой и говядиной.  

— Забивают и возят мясо в Одессу, Киев. В Донецк когда-то возили, — поясняет сельский голова. — Правда, молодежь не будет этого делать — слишком тяжелая работа вырастить скот. Сдают сегодня свинину по 20–24 грн за кило живого веса. А выкормить ту свинью на сегодня очень дорого, потому что купить тонну зерна стоит уже до 3,5 тысячи. И выгода небольшая. Разве что у кого-то свои участки, тогда еще есть резон. Потому люди активно забирают у «Укрпроминвеста» паи из аренды. За последний год выходы идут просто массовые. Потому что не только есть что-то надо, но и детей учить, одевать…


В богатую Городковку, как и в другие села, постепенно приходит разруха

Основная волна заключения арендных договоров с фирмой Порошенко пришлась на 2004-й год. Потому что первые два года люди присматривались к тем, кто решился на сделку первый: как оно будет — заплатит ли «большой пан», не обманет ли. И средний срок действия договора составлял десятилетие.

— Массовые заключения договоров были в 2004-м, а потом — в 2010-м, 2011-м, — поясняет Александр Гаврилюк. — За заключение каждого договора нужно было заплатить госналог в 60 грн, а если это сотни, тысячи людей в районе, то кто ж будет всего на год заключать?

К тому же, чем длительней указан в документах срок, тем выше предусмотрена плата за пай. Но отдать землю на 15–20 лет решились в основном пенсионеры, понимая, что едва ли у них появятся силы и возможность приобрести технику, чтобы обрабатывать паи самостоятельно. Чтобы продавать выращенное, нужно регистрироваться в качестве частных предпринимателей и платить налог в местный бюджет — около 150 грн за гектар. А если пай в аренде, то все расходы несет арендатор. Но люди помоложе делали упор на сроки в 5–10 лет. За это время условия жизни в здешних краях претерпели такие изменения, что оставлять землю в аренде выгодно только самым бедным, а кто может потянуть ее обработку самостоятельно — те из кожи вон лезут, но стараются, потому что выгоды слишком очевидны.

Посчитать их нам помог глава департамента агропромышленного развития Винницкой облгосадминистрации Николай Неилик, уточнив, что показатели урожайности зерновых по Винницкой области нынче высокие — порядка 60 ц с 1 га.

— Затраты на посев пшеницы на гектар в 2014 году — 2 500 грн. В этом году они увеличились на целых 70% — до 4 100 грн! В прошлом году сдавали по 1 900–2 200 грн за тонну. А в этом, какова бы ни была цена, все равно я бы не сказал, что будут одни убытки, — говорит Николай Николаевич. И вот так, по грубым подсчетам, получается, что только с одного гектара пшеницы в денежном эквиваленте, за вычетом затрат, крестьянин получит не меньше 8 тысяч грн прибыли. А если не продавать пшеницу, а пускать в корм, то за вырученные за свиней деньги семье можно тем более неплохо жить.

Война с фермерами

Именно поэтому 2014-й и нынешний год — знаковые и для Порошенко как агрария, и для местных фермеров. Чтобы задержать землю «под собой» арендаторы начинают торговаться: предлагают лучшие условия, по домам зерно развозят. Борьба идет за каждый пай! И у крупного арендатора имеется больше возможностей влиять на решение малоимущих.


За час до автобуса никто на остановке не знает, когда же точно он прибудет

Вечером закрывает аптеку жительница Крыжополя Любовь Петровна. Женщина признает, что сегодня многие ее знакомые забрали паи из аренды. Но у нее есть работа, а возможности обрабатывать свой пай у семьи нет:

— У нас 3 га и 40 соток земли как раз в аренде у предприятия Порошенко, и нам выгодно ему отдать. Он нам за это дает 2 тонны зерна каждый год. Раньше у нас брал наш, крыжопольский, фермер Мовчан, он давал намного меньше. И, что важно, к Порошенко можно обратиться за помощью. В прошлом году у нас отец сильно болел, мы обратились в «Подолье», потому что нужны были деньги на операцию. Пай стоит 3,5–4 тысячи грн в год (в зависимости от стоимости зерна на рынке. — «Репортер»), а нам заплатили наперед — 12 тысяч грн. Получается, в этом и следующем году мы уже не будем получать плату, но зато тогда эти деньги пришлись ко времени.

Кроме того, у самого крупного арендатора есть возможность поддерживать лояльность довольно большой массы населения за счет помощи району.

— Школам, садикам… Ремонт вон тех ступеней, например, — кивает за окно Гаврилюк на лестницу с балюстрадой Дома культуры, — в прошлом году стоил около 50 тысяч грн. Замена окон в школах в прошлом году стоила 20–30 тысяч грн. А еще ЧАО «ПК „Подолье“» помогает техникой, автотранспортом.

Местные фермеры тоже стараются как могут: например, за последние два года в складчину сделали хороший ремонт в местном медицинском центре. Однако их финансовые возможности все же не сравнить с возможностями олигарха. И в таких условиях отношения между фирмой Порошенко и местными «середняками» обострились. В Крыжопольском районе, согласно информации председателя местного отделения Ассоциации фермеров Владимира Василишина, зарегистрировано 104 фермерских хозяйства и в их «копилке» — лишь 6 700 га арендованной земли против 30 тысяч га местных земель Порошенко. Некоторые, несмотря на боязнь открытой войны, уже просто не в силах скрыть недовольство от этого соседства.

Аграрии ставят Порошенко в вину, например, то, что де-юре он перевел регистрацию собственности в Киев. Вместе с ней туда перешла и большая часть налогов.


Виннитчина — основной земельный банк президента и его аграрная вотчина

Вспоминали многие из тех людей, с кем мы беседовали, и обещание Алексея Ивановича сделать дорогу до самой Винницы.

— А ведь когда Алексей Иванович сюда «заходил», то обещал сделать дорогу. Да непростую, а с подогревом! — усмехается теперь фермер из села Крикливец Яков Гетчак. — А вы посмотрите, что он на самом деле с нашими дорогами сделал, а?

— А Петр Алексеевич вообще обещать горазд. Помните его кредо было: два дня — и закончить войну? А брусчатку кто обещал восстановить в Киеве после Майдана? И кто это делал? Коммунальщики или президент? И так вот он во всем, — возмущается Василишин. — В Европе следят: если фура больше 20 тонн, то администрация штрафует тех, кто везет. А из хозяйств Порошенко вывозят фуры с чередой прицепов — то есть вагоны по 60 тонн! Так чей транспорт эти дороги из-за перегруза поразбивал?

Дороги в районе действительно такие, что расстояние в 15 км можно преодолевать, трясясь по ямам, целых полчаса. А в некоторые села района, наподобие Джугастры, автобусы почти не ходят, потому что из-за малого количества оставшегося там выживать населения это невыгодно. Одни попутки, да и те по колдобинам ехать не хотят. Таксист заломил цену за поездку из Крыжополя в один конец 150 грн — многим ли крестьянам это по карману?

— Наш Крыжополь даже не газифицирован, — прибавляет к перечню нужд директор школы Валентина Чабанюк. 

Кстати, не газифицирован почти весь район, за исключением четырех населенных пунктов, включая и Городковку, где протянули газ на сахарный завод из Томашпиля.

«Одна шляпка на два стула, лишь бы гвоздик свой»

Люди отмечают, что отец президента имеет с района не только финансовые дивиденды, но и многолетнюю прописку в Городковке — сельский голова это подтвердил. А благодаря прописке — и депутатство в областном совете, где он возглавляет комиссию по вопросам АПК, что позволяет ему существенно влиять на принятие решений в депутатском корпусе. И на расстановку местных кадров.

— В прошлом году у нас уволили председателя райгосадминистрации Лидию Павловну, хотя она работала тут много лет и дело делалось, — вздыхает жена Гетчака Раиса. — А вместо нее поставили порошенковского Панчука.

Местные кадровые расстановки были бы неинтересны, если бы не один нюанс: как рассказала нам вахтерша рабочего общежития в Городковке, Валентин Панчук уже много лет является директором сахарного завода. Рабочий подтвердил, что другого директора он
не знает:

— По факту одна шляпка на два стула, лишь бы гвоздик был свой!


Николай Неилик: «К продаже земли нам нужно относиться крайне аккуратно»

— Как изменилась наша жизнь за последний год? — упирает в бока бодибилдерские накачанные руки Яков Гетчак. — А вы посмотрите, почем сегодня солярка, и все поймете. В три раза почти цена поднялась! А сдавали-то зерно в прошлом году как всегда — по 2 тысячи за тонну. Уверен, что и в этом году ни один элеватор нам в три раза цену не поднимет.

Но выше всего фермеры поднимают на копья монополизацию одним собственником и, как следствие, проблему зависимости.

— В нашем Крикливце от ЧАО «ПК „Подолье“» работало до 150 человек. А теперь всего до 10 осталось. Сокращая расходы, Порошенко делает так, что народ по миру идет и одновременно к нему в зависи-
мость. Например, у нас тут завфермой уговорили подписать договор на то, чтоб сдал им свои паи в аренду на 20 лет, — говорит Раиса Гетчак. — А как только он подписал — его уволили. А что он сделает, куда пойдет, под Верховную Раду?

И вот эта зависимость, пожалуй, самая главная проблема. Народ купился и дальше покупается на хорошие дивиденды, на мелкую финансовую помощь. И многие несколько лет назад продлили сроки действия договоров на аренду до 10–15 и даже 20 лет. Но теперь, когда упал общий уровень жизни, некоторые и рады бы вернуть паи, да только пока этот срок не истечет, никто им земли не вернет.

— Я заключил договор на 10 лет, — признается городковский пенсионер Николай Иванович, склонившись над всходами перца. — Да, хоть и сил уже нет, сегодня мы бы, может, и забрали пай. Но кто ж до того срока доживет? В итоге мелем муку и печем хлеб. Все ж таки прибавка к пенсии.

«С 2016 года многих частников начнут выдавливать с земли»

Усугубляет проблему и то, что раньше, раздавая паи, крестьянам, по желанию, выносили землю на окраину. Теперь же политика в крае, не без участия облсовета, поменялась. Сейчас если чей-то пай где-то посреди арендованных полей, то его на окраину не выносят, и как его обрабатывать — непонятно. Это также заставляет крестьян сдавать землю арендаторам.

При этом хозяйство Порошенко старается поменьше принимать урожай от частников. Например, сеять сахарную свеклу крестьянам около его заводов невыгодно, потому что затраты на обработку поля для этой культуры самые крупные — около 25 тысяч грн на гектар. Те частники, кто сеет, заключают договоры с заводами, в которых указывают, что в обмен на будущий урожай им покроют расходы на семена, солярку, средства борьбы с насекомыми… Заводы Порошенко же в принципе не принимают сахарную свеклу, оставляя право на ее выращивание только за собой. Такие, типичные для Виннитчины расклады установились там сегодня. Между тем есть основания ожидать еще больших ухудшений. Ведь недавно президент заявил о том, что в 2016 году планируют отменить мораторий на продажу земли.

— К чему это приведет? — интересуюсь у главы департамента агропромышленного развития Винницкой ОГА Николая Неилика.

— К этому каждый аграрий должен относиться с большой аккуратностью, — считает Николай Николаевич. — Сначала, по моему мнению, нужно спросить фермеров. Им в любом случае будет очень тяжело, хотя степень тяжести будет зависеть от правил игры. А ведь если взять нашу область, то сегодня они дают высокие показатели урожайности, даже в сравнении с хозяйственниками-гигантами. Но мы в любом случае будем настаивать, чтобы землю продавали тем людям, которые на ней работают
и живут. Нужно заслушать людей. Много стариков согласны были бы продать землю, потому что не могут ее обрабатывать, а помочь детям и внукам материально та бабка хотела бы еще при жизни. Но что касается фермеров, работающих на земле, то тут, конечно, должна быть поддержка в виде банковской системы, кредитование на льготных условиях, чтобы они могли выкупить те земли, которые сегодня арендуют. Мы уже имеем опыт 1990-х годов, когда землю распаевали… Давайте глянем на Беларусь, где 51% земли — собственность государства. И оно имеет право диктовать, что арендатор должен посеять
не только особенно выгодный подсолнечник, но и остальные культуры — и гречку, и ячмень, и кормовую базу для скота.

— При этом собственники как раз будут сидеть в крупных городах. И им безразлично, что тот же самый подсолнечник настолько истощает земли, что после него несколько лет на ней ничего нельзя посеять. Им выгодна быстрая и большая прибыль. Поэтому у меня большие сомнения, что распределение будет проведено правильно и что середняков поддержат настолько, чтобы они смогли выжить. Что же Украина в таком случае будет есть?

— Я с вами согласен на 100%. Земля должна работать на людей. Задача нашего департамента — выполнить программу обеспечения населения продуктами питания, а животных — кормами. Но мы постоянно сталкиваемся с трудностями в поиске общего языка с вертикально интегрированными структурами, чтобы они посеяли гречиху или другие менее выгодные для них культуры, но при этом обеспечили программу заготовки необходимых продуктов. Среднее звено, то есть фермеры, держат скотину. А там, где есть ферма, село живет. Но большинству крупных структур действительно интересна лишь быстрая прибыль. Однако требование насчет продажи земли является одним из условий сотрудничества между Украиной и Европой. И вряд ли мы его избежим.