Текст: Олег Волошин

Триумф евроскептиков

Итоги прошедших 7 мая парламентских выборов в Британии удивили наблюдателей. Вопреки прогнозам и различным опросам находившиеся предыдущие пять лет при власти консерваторы не только не уступили большинство главным конкурентам из Лейбористской партии, но и впервые за 20 лет получили возможность сформировать однопартийное правительство. Если в 2010 году для создания кабинета им потребовался союз с либеральными демократами, то сейчас с 331 местом в Палате общин из 650 им не нужны союзники.

Лейбористы во главе с харизматичным Эдом Милибэндом разгромно провалились. Во многом их подвели шотландцы, отдавшие в 56 из 59 округах большинство голосов за местных националистов, а не за десятилетиями доминировавших там левоцентристов. Но не менее важно и то, что правительство Дэвида Кэмерона обеспечило возобновление экономического роста и взяло на вооружение все более популярный на островах евроскептицизм. Уже в день объявления результатов лидер консерваторов пообещал срочно начать разработку законопроекта о референдуме по вопросу о выходе Соединенного Королевства из Европейского союза. Плебисцит должен состояться до 2017 года. Премьер пообещал предварительно провести переговоры об изменениях правил функционирования ЕС. Но требования Лондона на этих переговорах вряд ли будут приемлемы для континентальных европейцев. Речь идет о резком ужесточении миграционного законодательства (в частности, о запрете мигрантам претендовать на социальную помощь от правительств стран — членов ЕС первые четыре года проживания на территории Евросоюза), а также о значительном урезании социальных стандартов в объединении. Британия серьезно либерализовала свою экономику, уменьшив расходы бюджета, и ждет того же от остальных стран ЕС. При этом Лондон настаивает на том, чтобы обязательные для стран еврозоны решения не налагали на Англию прямых обязательств. Это, в частности, касается потолка бюджетного дефицита и других норм, устанавливаемых в рамках борьбы с затянувшимся долговым кризисом. Хотят британцы и больше прав для национального парламента в корректировке для Британии принимаемых наднациональными органами Евросоюза норм. Отдельный вопрос: право британских властей ограничивать приток трудовых мигрантов из стран — членов Евросоюза, особенно из Восточной Европы. Это прямо противоречит свободе перемещения людей в рамках ЕС. Так что договориться будет крайне сложно. А в рядах консерваторов уже говорят, что референдум могут провести и в начале следующего года.

Атаку на ЕС Кэмерон начал неспроста. Третий результат на выборах получила резко антииммигрантская и выступающая за выход из Евросоюза Партия независимости Соединенного Королевства (UKIP). И хотя из-за специфики мажоритарной избирательной системы она смогла получить только одно место в парламенте, это не отменяет того факта, что за ее кандидатов, занявших в своих округах вторые или третьи места, в целом проголосовали более 12% британцев. Это на 9,5% больше, чем пять лет назад. Будь в Соединенном Королевстве пропорциональная система выборов, и у радикальных евроскептиков была бы третья по численности фракция.

Все это не означает, что Британия даже при соответствующем исходе референдума покинет Евросоюз. Скорее всего, европейцы пойдут на внесение изменений в основополагающий Лиссабонский договор и представят Соединенному Королевству особый статус, уменьшив и его обязательства, и права в рамках объединения. Тогда остальная часть ЕС еще больше станет напоминать «Федеральную Республику Европы» с Берлином во главе, что неизбежно приведет к масштабной перестановке сил в континентальной и мировой политике.

Диалог дороже денег

За последние семь дней резко активизировались контакты между Россией и ведущими западными странами по поводу украинского кризиса. 10 мая Москву посетила федеральный канцлер Ангела Меркель. Формальным поводом стала традиция среди немецких руководителей чтить память советских воинов, погибших в борьбе с нацизмом, и приносить извинения за его преступления. При этом состоялась продолжительная и обстоятельная встреча с российским президентом Владимиром Путиным. В ее финале была совместная пресс-конференция, что показало: тут важнее не конкретные договоренности (во время челночной дипломатии Меркель, предшествовавшей минским соглашениям, было минимум общения с прессой), а сам факт диалога. Берлин делает все возможное для недопущения эскалации конфликта в Донбассе с перспективой полномасштабной войны между Россией и Украиной. И, похоже, в Кремле поддерживают эти усилия. По крайней мере риторика Путина в отношении Запада стала заметно мягче.

Сейчас Россию более всего интересует отмена западных экономических санкций. Или хотя бы их смягчение. И хотя обвала российской экономики пока удалось избежать, уже в перспективе года-двух отсутствие доступа российских компаний к западным кредитным ресурсам превратит нынешнюю стагнацию в глубокий спад. Европейцы отменять санкции пока не готовы. Но и новых мер против России в отсутствие эскалации в Донбассе не будет. И хотя Меркель (единственная из западных лидеров), стоя рядом с Путиным, вновь открыто осудила аннексию Крыма, по факту сложившийся статус-кво устраивает Берлин. Там руководствуются простой максимой «лишь бы не было войны». Поэтому европейцы будут все активнее подталкивать Киев к началу хоть какого-то прямого диалога с сепаратистами с целью нахождения формулы проведения местных выборов в Донбассе еще до установления украинского контроля над восточным участком границы с РФ.

Постепенный отход от резко конфронтационной линии в отношении к Западу ознаменовало и согласие Путина встретиться с госсекретарем США Джоном Керри. И для Вашингтона после всех взаимных обвинений пойти на такой разговор было непросто. Тем не менее диалог между руководством России и Соединенных Штатов дает надежду на выработку некоторой совместной формулы выхода из конфликта. До этого именно отсутствие американцев в переговорах нервировало Кремль, в котором считали, что при определяющем влиянии Белого дома на власти в Киеве США могут негласно одобрить сопротивление украинского руководства необходимости непростых компромиссов, о которых Москва договорится с европейцами.

Обиженный король

Достигнутый в апреле исторический прорыв на переговорах по ядерной программе Ирана одним из ожидаемых последствий имеет охлаждение отношений между США и Саудовской Аравией. На инициированный Бараком Обамой саммит стран Персидского залива, проходивший 12 мая в американской резиденции в Кэмп-Дэвиде, в последний момент не прилетел король СА Салман. Его примеру последовали монархи Бахрейна, Объединенных Арабских Эмиратов и Омана. И хотя все арабские правители сослались на неотложные дела и проблемы со здоровьем, а в США отправили вторых лиц своих государств, трудно было не усмотреть в этих действиях демарш. Причем заправилой явно выступил Эр-Рияд.

У саудитов накопилось слишком много противоречий с Вашингтоном. Компромисс с Ираном, который должен привести к снятию с этой страны западных санкций, в СА воспринимают как карт-бланш их главному геополитическому врагу на укрепление влияния в регионе. Лидер суннитского мира откровенно боится потока нефтедолларов, который хлынет к шиитскому Ирану после снятия ограничений на торговлю. Обижены в Эр-Рияде и на отказ США от участия в силовом свержении проиранского режима Башара Асада в Сирии, и на поддержку Белым домом правительства шиитского большинства в Ираке. В Америке, в свою очередь, справедливо винят саудовские инвестиции в группировки радикальных исламистов-суннитов как источник становления варварского «Исламского государства» на территории Ирака и Сирии. И хотя сейчас саудиты сами испугались созданного ими фундаменталистского Голема и начали содействовать борьбе с ним, все равно ясно, что для монархии противостояние с Ираном в регионе важнее рисков воинствующего исламизма. Держатели ключей от Мекки рассчитывают, что даже с самыми безумными мракобесами, но суннитами они скорее договорятся, чем со стремящимися к модернизации шиитами в Тегеране.

После сланцевой революции США избавились от нефтяной зависимости от Саудовской Аравии. И хотя сейчас саудиты серьезно обвалили цены на топливо, сделав разработку сланцев невыгодной, все-таки прежнего энергетического оружия Эр-Рияд лишился. А Вашингтон стал больше нуждаться в общей стабильности на Ближнем Востоке, чем в укреплении союзных ему режимов. Это означает, что интересы Саудовской Аравии и США и дальше будут расходиться.