Глеб Простаков, главный редактор

Завершились майские праздники. Ни один апокалиптический прогноз событий не сбылся. Большое наступление России на Украину не случилось. Земля высохла, но танки по ней не пошли. Не случились и предсказанные фейсбучными гадалками теракты и провокации, призванные дестабилизировать обстановку в стране. Страхи если не развеялись, то отошли на задний план. Меркель и Керри летят в Москву пожимать руку Путину, лишний раз давая понять, что мир худой лучше войны. «Независимо от того, кто начал этот конфликт, он продолжается слишком долго», — заявил американский госсекретарь после встречи с российским президентом.

Донбасс, за пядь земли которого еще несколько месяцев назад сражались и погибали люди, вдруг оказался никому не нужен. Что было очевидно давно, но произнести эти слова вслух никто не решался. В Москве — опасаясь снижения градуса общественной мобилизации и возвращения в города и веси заряженных не окупившимся патриотизмом боевиков. В Киеве — потому что непонятно, за что гибли сотни и тысячи. В Донецке — потому что вопрос «Если не в Россию, то куда?» остается без ответа. И вот уже обе самопровозглашенные республики готовы вернуться в Украину «на правах самой широкой автономии». Но понятно ведь, что не возьмут: ни с автономией, ни без.

Конфликт, который стал обходиться слишком дорого для всех, если не обут в лед, то покрылся инеем. Дмитрий Фирташ не сменит подписку о невыезде в Вене на тюрьму в Вашингтоне. Не станет свидетельствовать, как рассчитывали многие, против окружения Путина и, возможно, даже вернется в Украину в поисках контраргументов к проекту «деолигархизация». Европа устами Меркель говорит: аннексия Крыма — зло, но большой войны нужно избежать. Америка делает ставку на экономическую изоляцию России. Кремль эти правила игры принимает и готовится к длительной осаде. Запад и Россия возжелали передышки. Проблема не разрешилась, но и сил бежать в том же темпе не осталось.

Тем временем внутренние проблемы Украины заиграли новыми красками. Срок, отведенный на переговоры с держателями суверенных долгов, близится к концу. Кредиторы упорствуют, ведь, инвестируя в рискованную Украину, рассчитывали на большую прибыль. Платить нечем, но и МВФ не готов взять нас на полное содержание, боясь породить у властей комплекс иждивенчества. Эффективность государства не растет, а расходы на его содержание повышаются. Кажется, если не станет лучше — станет намного хуже. Тарифы совсем распоясались, цены идут вверх, безработица стучится в дома и квартиры. Терпение граждан — лишь отражение отложенного спроса на изменения, на перенастройку всей государственной машины. Если этого не случится — неминуем новый взрыв.

Сейчас Украина действительно самая дешевая страна. Это плохо для ее граждан, но хорошо для инвесторов. Но если раньше деньги сюда не шли ввиду огромных коррупционных рисков, то сейчас
к ним добавился риск войны. И коль скоро последний свести на нет мы самостоятельно не можем, борьба с коррупцией в этих условиях должна стать альфой и омегой для нынешней власти. В конце концов, это еще и вопрос ее выживания. Но вот задачка: запущен ли реальный маховик изменений или то, что мы видим, — лишь реформаторская пена и попытка окозамыливания?

Вовлеченным в процессы — тем, кто близок к вопросам создания патрульной службы, работы Антикоррупционного бюро или активистам, что готовят законопроекты о снижении налогов и упрощении их администрирования, тем, кто вникает в изыски закона об ОСМД и прочим деятелям кажется, что работа кипит. Но на большом расстоянии все видится иначе. Законы принимаются со странными оговорками, оставляющими пространство для маневра коррупционеров. А то и вовсе не работают по сотне видимых и невидимых причин: нет подзаконных актов, не определен порядок исполнения, нет денег в конце концов. Население ропщет, потому что при всем желании не может почувствовать силу позитивных изменений.

Стране срочно нужны первые ощутимые победы вне линии фронта. Без них дальше никак.