Текст и фотографии: Константин Дорошенко

9 мая наградили победителей Венецианской выставки современного искусства. «Золотого льва» за лучшую экспозицию получил национальный павильон Армении. Лучшим художником назвали американку Эдриан Пайпер, а лучшим перспективным новичком — южнокорейца Им Хун Суна. Корреспондент «Репортера» прошелся по павильонам биеннале и выяснил, что хотят сообщить миру современные художники

Калейдоскоп известного

120 лет назад король Италии Умберто I открыл первую Венецианскую биеннале. Тогда она называлась «Международная художественная выставка города Венеция». Свое искусство на ней представили 16 государств. Нынче национальные павильоны на главном форуме современного искусства организовали
88 стран, а в основной экспозиции выставлены работы художников из 53, включая Украину. Никаких юбилейных проявлений при этом в Венеции не происходит — за два года, истекших после минувшего художественного форума, в мире произошло слишком много гнетущих событий, в ряде регионов длящихся до сих пор.

«Все будущие мира» — так озаглавил свой проект куратор 56-й Венецианской биеннале Окуи Энвезор. Он не видит возможности единого будущего для людей. Победа либерального, социалистического, коммунистического и любого другого проекта, с точки зрения директора мюнхенского Дома искусства, означала бы тоталитарный кошмар.

На первый взгляд концепция выходца из Нигерии, первого в истории неевропейца — куратора Венецианской биеннале Энвезора, перекликается с проектом его предшественника, шведского арт-критика Даниэля Бирнбаума, сформулировавшего девизом форума в 2009-м «Создавая миры». Новых миров, однако, тогда никто не увидел. Выбор Бирнбаума оказался взглядом в прошлое, ожившим каталогом истории модернистского искусства и реплик на его тему. В соответствии с активизированной мировым финансовым кризисом тенденцией Энвезор расширил визуальные рамки в сторону социально-критического, а во временные включил настоящее. Собственно, чего-то нового в его проекте тоже нет. Все будущие мира — лишь калейдоскоп уже известного.

Историческая память

Окуи Энвезор акцентирует уловку коллективной памяти, вытесняющей реалии прошлого и заменяющей эмоциями, мифами, идеологическими фигурами объективную картину прожитого, даже недавно. Прямая манифестация короткой исторической памяти встречает посетителя сразу на входе в Джардини, традиционную территорию биеннале. Среди павильонов, которые в XIX–XX веках, пока это было возможно, построили там государства-участники мирового геополитического концерта, расставлены монументы в помпезных одеяниях со срезанными лицами, а порой и туловищами, сопровождаемые абсурдно-пафосными надписями. «Однако он хотел открыть огонь по слону» или «Именно в тот момент, когда он стоял с оружием в руках, он впервые осознал пустоту, тщетность». Проект трио Raqs Media Collective из Нью-Дели при желании можно собрать в скульптурный комикс. Но очевиден и другой его посыл: смысл монументальной почести или пропаганды выветривается для потомков. Спустя время массы не вспомнят тех, кто увековечен в камне или металле, что делает бессмысленными как трепет перед изваяниями, так и борьбу с ними. Они, как сказал мне итальянский художник Луиджи Серафини, создатель одной из самых загадочных книг ХХ века Codex Seraphinianus, становятся морщинами на лицах городов.

Кажущееся разнообразие всех будущих мира не вызывает у Энвезора никакого оптимизма. Вход в центральный павильон Джардини увешан массивными, грубо сшитыми черными флагами. В первом же зале зрителей встречает инсталляция «Конец» из работ итальянского писателя, драматурга, критика, издателя, профессора и художника Фабио Маури, скончавшегося в 2006-м в возрасте 83 лет и пять раз успевшего поучаствовать в Венецианской биеннале. В юности вместе со своим другом, будущим кинорежиссером Пьером Паоло Пазолини, Маури был свидетелем спортивных соревнований представителей гитлерюгенда и «Итальянской ликторской молодежи». Зрелище оказало на под-
ростков завораживающе-гнетущее впечатление, став одним из кульминационных пубертатных переживаний. Пазолини реализовал их в дикой смеси своих убеждений ревностного католика, коммуниста и гомосексуалиста. Маури воспринял фашизм апокалиптически и после Второй мировой остался чутким исследователем его способности к мимикрии, анабиозу и метаморфозам. В инсталляции стены зала заполнены картинами, варьирующими заставки конца фильма, в центре — масштабный объект из чемоданов беженцев и грубая лестница, устремленная к куполу с псевдоренессансными росписями. Выход — только в жизнь неземную.

Фотографии из коллекции Маури всплывают и в других залах центрального павильона, на одной из них Йозеф Геббельс, запечатленный на открытии выставки дегенеративного искусства, взирает на произведения Эдриан Пайпер, удостоившейся в этом году «Золотого льва» биеннале. «Все будет…» — обещает название цикла. На фотографиях — нежные пары и веселые застолья, увлеченные работой господа в кабинетах и беззаботные компании, старушка, прикованная к постели. Лица у всех стерты. Фраза на каждой фотографии закончена: «Все будет отнято».

Длинная грифельная доска наискось от фотографии Геббельса заполнена строками все той же фразы, написанной мелом старательным школьным почерком.

Срез Греции

Уныние прорывается в бурю социальной критики. Работы, посвященные революциям, бунтам, волнениям, видео, карикатуризирующее британский экономический кризис и девальвацию фунта стерлингов в средине ХХ века, портреты вождей и диктаторов. Мир бунтует, негодует и страдает от несправедливости. На видео классика французского искусства Кристиана Болтански, потомка эмигрантов из Одессы, корчится кашляющий кровью человек, полностью ею измазанный. Под звуки гимна СССР в темном закоулке демонстрируются слайды возведения монструозного монумента очередной Родине-матери в некой точке социалистического лагеря — работа шведа Руно Лагомарсино.

Целая стена увешана карандашными миниатюрами американо-немецкого автора аргентинского происхождения Риркрита Тиравании. В 1990-х он быстро стал модным, устраивая производившие впечатление неуместные акции, вроде угощения зрителей лапшой с гондолы, на которой она и готовилась, на биеннале в 1993-м.

Но, удостоившись за свой арт-активизм гламурного Hugo Boss Prize в 2004-м, он ушел в документацию всяческих протестов. Среди его демонстрационных рисунков — и киевский Майдан, и антипутинские демонстрации, и акции активисток Femen, и испанские анархисты, и греческие леваки.

О событиях в Греции, приведших к власти левацкое правительство, — и инсталляция Томаса Хиршхорна, снова использовавшего образ разрушенного дома, полюбившийся зевакам прошлогодней биеннале Manifesta 10 в Санкт-Петербурге. Там художник признался, что работает под впечатлением поразивших его кадров «разрушенных зданий, где среди отдельных устоявших стен видны остатки жилых помещений с кусками обоев, картинами, пустыми оконными рамами и свисающими с потолка лампами». Во внутреннем дворе Главного штаба, входящего в ансамбль Государственного Эрмитажа, по эскизам Хиршхорна возвели инсталляцию «Срез» — дом, обрушенный фасад которого громоздился рядом с горой строительного мусора.

Интерьеры, открывавшиеся публике для просмотра с разных этажей здания напротив, украшали работы Малевича, Родченко, Экстер и других легенд авангарда. Проходившая в год 250-летия Эрмитажа Manifesta была посвящена взаимодействию художественного наследия с современностью, столь же конъюнктурно прямолинейно откликнулся на злобу дня Хиршхорн и в Венеции. Здешнюю его работу можно перевести как «Сорвало крышу». Снова картина обвала: с потолка свисают обломанные конструктивные балки, алюминиевые гофротрубы, компьютерные провода, упаковочный скотч. И вырастающие в завалы на полу гирлянды бумажных листов, заполненные печатными текстами Платона на греческом, кое-где заклеенные фотографиями министра финансов Греции Яниса Варуфакиса.

Искусство марксизма

Уверяя, что будущего нет как единого сценария, Окуи Энвезор настаивает на том, что современный мир сформулирован Карлом Марксом. Отсылок к его образу и идеям в его проекте много. Иногда — откровенно начетнических. Таков широко анонсировавшийся перфоманс с чтениями вслух «Капитала», которые происходят на кумачевой сцене. Рядом — ряды для слушателей, напротив — ложа-амфитеатр. Каждый день, главу за главой, декламируют выходящие к пюпитрам с текстом чтецы. Читать и осознавать Маркса каждый день — таков рецепт адекватности в мире кризисов и катастроф от Энвезора.


Интервью Вернера Шретера и документальный фильм о Карле Марксе — часть видеоинсталляции в центральном павильоне в Джардини

Допускает он и ироническое, даже саркастическое раскрытие марксистской тематики. Как, например, в видеоинсталляции, в центре которой — интервью с enfant terrible немецкого кино Вернером Шретером, удостоенным на Венецианском кинофестивале — 2008 «Золотого льва» за вклад в киноискусство. Богоборец и секс-революционер, декадент, не имевший постоянного места жительства, он рассуждает о Марксе, русском искусстве и смерти как эстетическом смысле жизни. И, конечно, об опере, которую обожал, которую ставил, о безумном спектакле «Тристан на броненосце „Потемкин“», ариями из которого перебивается монолог. На экране слева — академический ученый увлеченно рассказывает о теории Дарвина и ее применении к homo sapiens, как виду биологическому и социальному. Справа — фильм о могиле Маркса в Лондоне и теориях российских конспирологов, уверяющих, что на самом деле автор «Капитала» похоронен совсем в другом месте. Среди всех будущих мира у вас есть выбор в том числе из абсурда, безумия, маргинальности, не исключающий ни уверенности, ни достоинства.

Негласный победитель

Социальная критика и оперный эксперимент соединяются в перформансе-оратории одного из самых интеллектуальных художников современной Германии Олафа Николая. На основе произведения итальянского композитора Луиджи Ноно, выходца из венецианского истеблишмента, выбравшего радикально-авангардистские позиции в музыке и радикально-левые — в социуме, Николай создал проект «Не потребляйте…». Певцы исполняют партии, включающее цитаты из Маркса, каждый месяц на новое либретто.

Олаф Николай вместе с другими художниками участвует в национальном павильоне Германии, который многие профессионалы называют негласным победителем арт-форума, тогда как «Золотого льва» получил павильон Армении, собравший художников армянской диаспоры и приуроченный к 100-летию геноцида армян. Мнение о политической ангажированности награждения национальных павильонов звучит в Венеции уже не впервые. Так, «Золотого льва» павильону США в 2009-м сочли комплиментом к избранию президентом Барака Обамы, тогда как большинство специалистов назвали фаворитом объединенный павильон стран Скандинавии, комиссаром которого была американка украинского происхождения Марта Кузьма.

Поднявшись по зажатой между стен витой лестнице в верхний зал немецкого павильона, зритель видит витрины с официальными изданиями государств Черной Африки, живописующих тамошнее процветание. На стенах вокруг — масштабные сочные фотографии из жизни беженцев, бежавших от этого счастья в Германию. По ступеням, воссоздающим вход в берлинскую подземку, можно спуститься в зал, где демонстрируется видео Тобиаса Цилони «Фабрика Солнца». Дигитальные персонажи в стиле яой выплясывают на улицах и площадях мира, где происходили те или иные политические события. Оци-фрованными голосами провозглашают фразы реальных политических деятелей на их родных языках.

Декларируя «инновационный опыт создания и взаимодействия с изображениями, где-то между документалистикой и полной виртуальностью», работа в первую очередь завораживает сложной пластикой танцоров, дающейся им безо всякого напряжения. В конце их показывают живьем, не преображенными цифровой обработкой, чтобы вернуть ощущение остатков реальности в «циркулирующей цифровой визуальной культуре».

Неоднозначность киоска

Украинский художник Николай Ридный, помимо нашего павильона, оказался участником проекта Окуи Энвезора, вторая часть которого расположилась в средневековой крепости «Арсенал». В главный кураторский проект биеннале до сих пор приглашали только трех авторов из независимой Украины — Александра Ройтбурда и Виктора Марущенко в 2001 году и Сергея Зарву в 2013-м. Показательно, что и Энвезор, и куратор украинского павильона Бьорн Гельдхоф остановили свое внимание на одном проекте Ридного — «Слепое пятно», созданном им в коллаборации с поэтом Сергеем Жаданом.

В глазу каждого человека существует зона, не чувствительная к свету. Посредством специальных упражнений можно ее задей-ствовать, и тогда мир будет выглядеть искаженным. Узнав об этом эффекте от аббата Мариотта, Людовик XIV, например, использовал слепое пятно, чтобы видеть своих подданных без голов. На фотографиях художник воссоздает эффект взгляда на мир сквозь слепое пятно, выхватывая фрагменты разрушаемого войной мира.

Начав работу над проектом, Ридный столкнулся с текстом Жадана, посвященным разрушенному в Донецке музею. Так появился цикл фотографий и текстов, представленных сначала в Германии. Фотоцикл разместился теперь в «Арсенале», вместе с видео «Обычные места», где на монотонные кадры харьковских домов и улиц накладываются агрессивные звуки уличных противостояний времен Майдана. Другая версия «Слепого пятна» — фотография, сопровождаемая поэтическим текстом, выставлена в совершенно прозрачном стеклянном павильоне Украины «Надежда».

На пути между главными точками биеннале, «Джардини» и «Арсенал», работы нашего павильона словно парят в воздухе, растерянно демонстрируя миру роскошных яхт и палаццо стигмы украинской трагедии, без акцентуации зафиксированные художниками. Кто-то насмешливо назовет его конструкцию киоском. Кто-то, присмотревшись, рассмотрит надежду на будущее, не приговоренное к однозначности.


Эдриан Пайпер. Из проекта «Все будет…»

ИСКУССТВО ПОЛИТИКИ

Перед открытием российского павильона на Венецианской биеннале украинские художники и активисты, одевшись в военную форму без опознавательных знаков, совершили его захват, таким образом протестуя против аннексии Крыма. Об этой остроумной художественной акции написала вся иностранная пресса. «Репортер» вспомнил пять подобных политических акций художников, которые в свое время также вызвали международный резонанс.

Кости Балкан

Сербская художница Марина Абрамович устраивает громкие и провокационные арт-перформансы уже без малого 40 лет. Одна из ее первых акций состоялась еще в 1970-х. Тогда она несколько часов терпела издевательства зрителей, коловших ее различными предметами. А в середине 2000-х Абрамович устроила прощание с коммунистическим прошлым: выпив литр вина, она осколком бокала вырезала у себя на животе звезду, напевая при этом народную славянскую песню.

В 1997 году художница устроила провокативный политический перформанс под названием «Балканское барокко». Сидя в центре горы костей, она несколько дней старалась отмыть их от крови. Этой акцией Абрамович выразила свое отношение к Балканской войне 1990-х, показав, что отмыться от убийств невозможно.

Война насекомых

На счету российской арт-группы «Война» пара десятков провокативных перформансов. Например, акция под названием «Е*ись за наследника Медвежонка!», в рамках которой несколько художников занимались сексом в музее, была посвящена выборам президента РФ. Во время суда над организаторами выставки «Запретное искусство — 2006», которым вменяли в вину разжигание религиозной розни, участники «Войны» ворвались в здание суда и разбросали в нем 3 тысячи тараканов. 16 сентября 2010 года «Война» устроила в Петербурге «дворцовый переворот», перевернув несколько милицейских машин, а спустя год и вовсе сожгла автозак.

Самая известная политическая акция «Войны» — провокация в Санкт-Петербурге 14 июня 2010 года. Тогда участники арт-группы нарисовали огромный фаллос на одном из мостов, соединяющих берега Невы. При разведении мост поднимался как раз напротив здания питерского ФСБ.

Разделение по живому

Гюнтер Брус — один из представителей австрийского течения «Венский акционизм», возникшего после Второй мировой войны. В это объединение входила пара десятков молодых художников, провозгласивших арт-радикализм и полное отречение от традиционных форм искусства. Участники «Венского акционизма» проводили над собой хирургические опыты, резали и кроили заново свои тела, вкалывали себе медицинские препараты. Словом, их искусство в прямом смысле слова по большей части создавалось кровью.

«Кровавой» акцией был и один из известных политических перформансов Гюнтера Бруса. Окровавленный и выкрашенный белой краской художник прогулялся по центру Вены. Это был протест против послевоенного разделения Вены между Британией, США, Россией и Францией.

Швы протеста

Летом 2012 года российский художник-акци-онист Петр Павленский зашил себе рот в знак поддержки арестованных участниц панк-группы Pussy Riot, устроивших панк-молебен в храме Христа Спасителя. Спустя год художника, замотанного в колючую проволоку, доставили под здание Законодательного собрания Санкт-Петербурга. Так Павленский протестовал против репрессий в РФ. Следом, 10 ноября 2013 года, акционист прибил свою мошонку к брусчатке Красной площади, «поздравляя» полицию России с ее праздничным днем.

Последняя на данный момент акция Павленского — художник, сидя голым на заборе московского института психиатрии, отрезал себе мочку уха. Этот жест должен был привлечь внимание к еще одной насущной для РФ проблеме: использованию психиатрии в политических целях.

Русская рулетка

Кубинская художница Таня Бругера приобрела известность в 1990-х, благодаря серии политических перформансов, посвященных истории своей страны. Самый известный из них называется «Груз вины». Во время него Бругера, одетая в тушу животного, несколько часов ела комья земли. Это было творческим осмыслением массовых самоубийств среди коренного населения Кубы во время испанской экспансии.

В следующее десятилетие Бругера расширила политическую географию своих акций (например, разгоняла при помощи британской конной полиции зрителей музея). Впрочем, самая радикальная акция художницы произошла на Венецианской биеннале, куда ее пригласили прочитать лекцию на тему «Политическое искусство». Общаясь с публикой, Бругера играла в русскую рулетку, несколько раз спуская курок револьвера, приставленного к виску. Три осечки. Выстрел прозвучал на четвертый раз, когда после лекции Бругера пальнула в потолок.