Текст: Дмитрий Коротков

Убийство оппозиционного писателя и журналиста Олеся Бузины открыло новую страницу в истории украинской смуты, продолжающейся уже почти полтора года. Так же, как силовое противостояние на Грушевского, массовые убийства на Майдане, аннексия Крыма и начало войны в Донбассе. Эта страница называется «Политические убийства». До Бузины было убийство Олега Калашникова. Еще ранее — серия загадочных самоубийств представителей прежней власти. Но все это еще как-то можно было списать на случайное стечение обстоятельств.

Убийство известного писателя и журналиста показало, что это уже тенденция. Причем совершенно новая для нашей страны. Несмотря на весь ужас, который творился в Донбассе, на правовой беспредел в Киеве (типа «мусорной люстрации» и нападений на журналистов), на серию уголовных дел против противников власти и посадку вагонными нормами «сепаратистов и диверсантов» на юго-востоке страны, мысль: «А не проще ли пристрелить человека, убеждения которого нам не нравятся?» — до сих пор еще не посещала головы людей с оружием в руках или тех, кто на этих людей влияет.

Индивидуальный террор — это нечто иное, чем война. В войне понятно, кто друг, а кто враг. Где линия фронта, а где тыл. Даже в случае с массовыми убийствами на улицах городов (на Майдане или в Одессе 2 мая) было примерно понятно, откуда ждать удара. В случае с террором где тебя настигнет пуля и кто станет следующей жертвой, не знает никто. До сих пор убивать «за политику», «за идею» было негласным табу. Теперь оно снято

Есть много версий относительно того, кто конкретно заказал последние убийства. Их мы рассмотрим ниже. Но, вне всякого сомнения, преступление легло на общую атмосферу нетерпимости к чужому мнению, характерному для современной Украины. Жертвой ее и стал Олесь Бузина. Против него (да и не только него) в течение последнего года шла масштабная кампания. Его называли предателем, сепаратистом, врагом, агентом России. В отношении и Олеся, и людей со схожими убеждениями культивировалась ненависть. Увы, неудивительно, что это отозвалось пятью пулями, выпущенными в журналиста.

Впрочем, эти пули вонзились не только в тело писателя. Они влетели в украинскую политику, показав, что пуля может быть аргументом. А в «агенты Москвы», как известно, сейчас записывают не только людей с антивоенными или пророссийскими убеждениями, но и, например, членов правящей коалиции и высших чиновников. Да и «Украинская повстанческая армия», которая взяла на себя ответственность за расправу над Бузиной, в своем послании угрожала не только оппозиции, но и «предателям у власти». И можно много раз повторять, что это послание — фейк российских спецслужб, но когда его зачитывали у Савика Шустера, в глазах у сидящих в зале политиков ясно читался немой вопрос: «А что если правда?»

В политическом смысле убийство Бузины, в отличие от убийства Гонгадзе, вряд ли вызовет тектонические потрясения, даже если вдруг всплывут пленки о причастности к преступлению руководства страны. Но наряду с другими событиями (такими, как принятие «антикоммунистического закона») оно будет иметь, скажем так, накопительный эффект. Будет постепенно усиливаться отторжение от действующей власти сотен тысяч и миллионов людей из тех, кто «думает иначе». И со временем сжатая пружина разожмется. Либо на выборах, либо в виде начала новой волны протестных акций, либо, что гораздо хуже, в виде ответного террора.

Но это будет потом. А пока перейдем к версиям, кто убил Бузину.

ВЕРСИЯ 1: САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РАДИКАЛОВ

За последний год Олесь Бузина стараниями «медиаспильноты» стал одним из главных раздражителей для «патриотической общественности». Хоть он и не был сепаратистом и все время подчеркивал, что он сторонник единой Украины, его эффектной антивоенной риторики и призывов к нормализации отношений с Россией было достаточно, чтобы его записали во враги народа.

Тем более что корни ненависти радикальных националистов к Олесю Бузине уходят в ранний период его славы как писателя. Самая первая его книга «Вурдалак Тарас Шевченко» (2000) оказалась и самой скандальной, вызвавшей неприятие у националистов, посчитавших произведение Бузины пасквилем на символ Украины.

Последующие произведения Олеся у этой публики также восторга не вызывали. То есть еще до Майдана он стал одним из главных символов «украинофобства».

Поэтому, когда с началом войны украинский радикальный национализм получил доступ к оружию, нельзя было исключать, что рано или поздно от угроз «расправиться с врагами» в фейсбуке он перейдет к расстрелу в реальности. Праворадикальных вооруженных группировок сейчас в стране масса, среди них идет своеобразная конкуренция, а потому громкие политические убийства для них — способ выделиться из общей массы. Тем более что в этой среде отзывы на «ликвидацию Бузины» сугубо положительные. Стал, например, знаменитым инструктор батальона «Донбасс» Дмитрий Резниченко,  призывавший не останавливаться и продолжать «отстрел предателей».

Нельзя исключать и то, что таким образом отдельные радикальные политики набивают себе цену перед возможными заказчиками будущих «атентатов». И убийство Бузины в этом смысле было некой презентацией возможностей. По данным «Репортера», один из депутатов правящей коалиции незадолго до убийства оставил в фейсбуке запись: «Через два дня идем на большое дело». А после убийства стер. Ранее он в кругах своих единомышленников неоднократно заявлял о необходимости расправы с Бузиной.

Обычно в качестве аргумента относительно невозможности убийства писателя «бесконтрольными радикалами» называют «сложность его подготовки и профессионализм киллеров». В частности, говорят о том, что специально для убийства была куплена машина, которая долго отслеживала передвижения журналиста. Впрочем, это авто («Форд-Фокус») было нерастаможенным. Обычно таким образом в Украину в последнее время попадают машины для нужд АТО. И если убийцы были из числа радикалов, то они действительно могли им пользоваться на фронте, а потом на нем же вернуться в Киев (либо взять на прокат у своих побратимов). А потом так же легко бросить авто.

ВЕРСИЯ 2: ЗАКАЗ ВЛАСТИ

На первый взгляд версия абсурдна. Ни Олег Калашников, ни Олесь Бузина не представляли для правящего режима реальной угрозы. По крайней мере, угрозы той степени, ради которой можно идти на очевидные имиджевые риски в виде международного осуждения убийств и ухудшения и без того негативного отношения к власти на Юго-Востоке. Да и среди многих киевлян, большей части среднего класса и журналистов убийство вызвало резкий негатив, усилило чувства незащищенности и нестабильности.

С другой стороны, есть аргументы и в пользу этой версии. По данным «Репортера», Олег Калашников незадолго до гибели провел переговоры с рядом оппозиционных политиков о создании военизированных формирований как альтернативы Самообороне Майдана и «Правому сектору». Понятно, что властям это не могло понравиться, тем более что СБУ была явно в курсе этих переговоров.

Что касается Олеся Бузины, то он был одним из немногих представителей Антимайдана, который способен сыграть роль народного трибуна в случае начала акций протеста. То есть ту же роль, которую исполняли вожди Майдана, эмоционально контролируя тысячи людей на главной площади страны в течение нескольких месяцев. Других таких людей у противников нынешней власти, по сути, и нет.

Таким образом, убийство Олеся можно рассматривать как ликвидацию потенциальной угрозы радикального протеста в будущем (так же, как и Калашникова).

Кроме того, это убийство стало своеобразной мерой устрашения для всех оппозиционных сил. И до того они были, мягко говоря, не активны. А теперь и подавно. Уже многие известные оппоненты власти из числа журналистов, политологов, социологов или покинули, или в ближайшее время собираются покинуть страну. В частности, уехали социолог Евгений Копатько, журналист Максим Равреба, лидер движения «Антивойна» Виктория Шилова.

Да и реакция руководства страны на убийство показывает, что они им не сильно расстроены. 

ВЕРСИЯ 3: ПРОВОКАЦИЯ КРЕМЛЯ

Об этой версии представители власти и близкие к ним эксперты стали говорить едва ли не с первых минут после убийства Олеся. Основные аргументы: раскачивание ситуации накануне 9 мая, подрыв доверия к власти в столице и радикализация антиправительственных настроений в южных и восточных регионах.

Отметим, что эти аргументы действительно имеют право на жизнь, но только в одном случае — если в ближайшее время Россия планирует начать широкомасштабное наступление на Украину. При таких вводных действительно Кремлю выгодно сейчас всеми способами настроить против власти население на Юго-Востоке, чтобы оно оказывало максимальное содействие продвижению российских войск.

В любом другом случае убийство Бузины для Москвы бессмысленно. Само по себе оно не приведет ни к акциям протеста, ни к раскачке ситуации. Как уже писалось выше, это, безусловно, сильно добавит негатива к и без того плохому имиджу власти на Юго-Востоке. Но в политические потрясения «прямо здесь и сейчас» не выльется.

Аргументов же для дискуссии в стиле «а у вас негров вешают» у Москвы и без убийства Бузины было достаточно. И жертвовать столь ярким союзником (одним из немногих) России ради этого вряд ли нужно было.

ВЕРСИЯ 4: ПРОВОКАЦИЯ ВЛАСТИ ПРОТИВ ВЛАСТИ

Попробуем ответить на вопрос: какие реальные последствия имели убийства Бузины и Калашникова? Привело ли это к массовым антиправительственным выступлениям? Нет. Привело ли это к жесткому давлению Запада на Киев, угрожает ли МВФ не дать кредит из-за этих убийств? Нет. Лишился ли своей должности хоть один руководитель силовых структур? Нет.

Реальное последствие пока одно — усиления страха. Причем не абстрактного страха, а конкретного — страха идти по стопам Бузины и проповедовать примирение с Донбассом и Россией. Страха свернуть с тропы милитаристского мейнстрима, когда страна поделена на «своих» и «чужих», а с «чужими» никакого разговора нет и быть не может. Высокопоставленные лица СБУ вполне официально заявляют, что теперь «украинофобам» вообще нужно помалкивать, чтобы не стать очередной жертвой.

Что это означает в политическом плане? Что заявлять и тем более что-то реально делать для реализации политической части минских договоренностей будет для президента и его команды еще сложнее. На Банковой и до серии убийств всеми силами пытались отбиться от обязательств «начать диалог о модальности» особого статуса Донбасса, о реформе Конституции, местных выборов и прочем, о чем было договорено в Минске. Теперь же у «партии войны» во власти появились дополнительные аргументы против «партии мира». Мол, о каких договоренностях с сепаратистами может идти речь? Посмотрите, что на улицах Киева делается. Посмотрите, как патриоты уже из последних сил себя сдерживают. А некоторые уже и не сдерживают. Хотите третьего Майдана?

Что означает срыв политической части Минска? Означает угрозу возобновления войны в любой момент. Войны, которую Украина победой завершить не может, а вот тяжелые потери понесет наверняка. И не только военные, но и экономические. Пойдут прахом попытки удержать курс гривны, еще больше обвалится производство, еще больше обнищает народ. И президенту будет уже не до укрощения своевольных олигархов (наоборот, они нужны будут для формирования новых батальонов) и не до укрепления собственной власти. Как бы вообще власть не потерять…

Таковыми могут быть долгосрочные последствия нынешних убийств в Киеве. И поэтому как одну из версий можно рассматривать заказ достаточно серьезных лиц во власти (или в правящей коалиции), которые хотят кардинально поменять расклад сил в верхах, дестабилизировать ситуацию в стране, чтобы ослабить позиции президента, а попутно еще и подзаработать на продолжении войны.

И если эта версия верна, то убийство Бузины, увы, скорее всего, не последняя провокация. Лодку будут раскачивать и дальше.