Текст: Анастасия Рафал

Георгий Тука, один из основателей «Народного тыла», в числе первых пошел в волонтеры. Как зарождалось движение, он рассказал нашему журналисту. 

— С чего начиналась ваша помощь армии?

— Это было самое начало крымских событий. Если не ошибаюсь, еще до появления «зеленых человечков», когда местные жители начали перекрывать выходы из воинских частей. Как раз так совпало, что приятель Рудоманова (Александр Рудоманов, известный волонтер. — «Ре-

портер») проходил службу в Крыму. Он позвонил, попросил пополнить пацанам мобильные, потому что они не могли выйти за пределы части. Потом начались проблемы с едой, водой. Они же были заблокированы. Мы выходили на семьи, передавали через них что могли. Вскоре нам позвонили ребята с тральщика «Тернополь», который держался до последнего. Просили питьевую воду, продукты питания, пополнить телефоны. Тогда уже начался процесс эвакуации семей тех военных, которые сохранили верность присяге. И мы помогали с переездом. Просто спрашивали у друзей, кто может дать машину, съездить и так далее. Так и закрутилось.

— Как, собственно, началась ваша помощь военным уже во время АТО? На вас кто-то выходил, что-то просил?

— У одной знакомой девочки двоюродный брат служил в разведке 51-й бригады. Она дала нам его контакт, и мы через Витю стали узнавать, какие у ребят потребности. Денег было мало. Мы тогда только завели мою карточку, и туда скидывались в основном друзья и знакомые. В 51-ю бригаду, в разведку, мы поставляли снаряжение: хорошие берцы, форму, а не наш этот печально известный «Дубок». Но все это тогда мы еще покупали в «Милитаристе». А сейчас уже заказываем из-за рубежа. В Европе есть несколько центров, которые занимаются милитари-снаряжением. Нашлись люди в Германии, Польше — наши бывшие земляки. Они берут на себя функции заказчиков, часто еще и логистов: абсолютно бесплатно садятся в свои бусы и везут все что надо.

— А наше государство, если закупает хорошую форму, берет ее там же? Или оно вообще такую не закупает?

— Не закупает. Правда, сейчас есть некоторые подвижки благодаря волонтерскому десанту в Министерстве обороны. Это Татьяна Рычкова, Богдан Ковалев и другие. Но процесс идет не так быстро, как хотелось бы, потому что к такой ситуации оказались не готовы не только сами военнослужащие и волонтеры, но и промышленность. К тому же приходится ломать коррупционные схемы, которые работали на протяжении 20 лет и продолжают работать сейчас.

— Вы имеете в виду откаты?

— Да. И еще полбеды, если бы это были откаты за качественную продукцию. А часто это брак втридорога и со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— У вас когда-нибудь требовали взятки?

— У меня нет. Но требовали и требуют с наших коллег. Например, с подразделения, которое занимается ввозом автомобилей: джипов, бусов, скорых.

— Как вы решаете эти проблемы?

— Через воинских чиновников или чиновников из спецслужб — не знаю, как их назвать. Где-то в июне, а может, еще раньше, ко мне обратились ребята из «Альфы» с просьбой помочь с радиооборудованием. Я, честно говоря, был уверен, что это какие-то аферисты, которые хотят получить дорогое оборудование, чтобы потом продать. Я и представить не мог, что даже такое элитное подразделение нуждается в помощи. Навел справки через знакомых, был шокирован тем, что это правда. Мы помогли, и с того момента у нас очень плотное сотрудничество с СБУ. Примерно тогда же мы начали оказывать помощь пограничникам, в частности нашему киевскому госпиталю, и таким образом у меня появилась возможность общаться с первыми лицами как СБУ, так и погранслужбы. Поэтому нам не приходится давать взятки.

— Но вам приходилось слышать, о каких суммах может идти речь?

— Ну, скажем, в Одессе был эпизод, когда пришла канадская гуманитарная помощь. Мне позвонили в Киев, мол, надо срочно что-то делать, потому что трое суток прошло, а ни один контейнер из морпорта не выехал на воинскую базу. Ситуация там оказалась в целом непростая. И один из моментов: представитель Министерства обороны успел подписать договор с транспортной компанией, которая бралась перевезти контейнеры из порта в Одессе на воинский склад в Одессе (расстояние 7,5 км) за 600 тысяч грн.

— Сколько же там было груза?!

— 43 контейнера, по-моему. Можно было, по идее, уложиться в 100 тысяч.

— То есть это была чья-то компания?

— Без сомнения. Это было зимой, у нас уже была организация, и волонтеры из разных городов между собой перезнакомились. Мы нашли патриотов в Одессе, которые предоставили свой транспорт. В результате все вылилось в 70 тысяч грн.

— Вам приходилось сталкиваться с мошенниками в военной форме?

— Да. Я помню, как мне позвонил некто, представившийся заместителем командира батальона «Днепр-1». Сказал, что они сейчас гонят технику по трассе, у них закончилось дизтопливо, выходной день, в штабе, мол, уже никого нет. Словом, перекиньте деньги водителю на карточку, чтобы он мог заправиться и ехать дальше. Я перекинул раз, второй, третий. Меня это уже начало настораживать. Вскоре в одном из постов в фейсбуке я написал, что за сегодняшний день мы потратили столько-то денег, из них 200 футболок уехало по такой-то цене, 100 комплектов формы по такой-то, 10 тысяч грн было перечислено батальону «Днепр-1» на закупку дизтоплива. Буквально минут через 15 мне позвонил Юра Береза: «Георгий, а кому конкретно вы переводили деньги?» Я называю фамилию, имя, позывной. Он мне: «Да, это мой замначштаба по снабжению, но вот он сидит рядом со мной, и мы ничего не просили, у нас с топливом проблем нет». Начали выяснять, подключили милицию. Оказалось, что это аферисты. Дело официально возбуждено, личность известна. Это асоциальный элемент, который ведет кочевой образ жизни на уровне полубомжа, и поймать его не удается.

— У вас есть действенная система проверки: кто звонит, откуда, не аферист ли?

— За это время у нас уже образовалось много доверительных связей во всех подразделениях. И если на нас выходят новые люди, мы перепроверяем, кто они и какую задачу решают в данный момент. Потому что те же самые тепловизоры нужны тем, кто работает на передовой, а если вы работаете в «желтой зоне», то зачем они вам?

— Случается, что военные просят то, что им не нужно?

— Да, есть люди, которые пытаются использовать волонтеров как дойную корову и дают неадекватные заказы. Вернемся к тем же тепловизорам: для нормальной работы взвода их нужно два-четыре. А бывает, и 20 заказывают. «А вас сколько?» — спрашиваю. «30 человек». — «А зачем?» — «Шоб було». Часто люди просят довольно дорогие вещи, с которыми не обучены обращаться. Например, снайперские прицелы.

— Как вы можете проверить, обучены они или нет?

— Мы уже в этом деле поднаторели. В диалоге с человеком легко выяснить уровень его компетенции. Например, просит человек дорогостоящий люпольд на винтовку СВД, у которой дальность выстрела в лучшем случае 800–900 метров. Просить прицел, с которым надо работать на расстоянии полтора километра, — это нонсенс.

— Можно ли оценить масштаб помощи, которую волонтеры оказывают армии?

— Если взять вооружение, то 1%. Мы туда поставляем исключительно снайперские комплексы. По амуниции и снаряжению — наверное, под 100%, потому что в нормах обеспечения Минобороны до сих пор не предусмотрены ни защитные очки, ни защитные маски, ни перчатки, ни наколенники-налокотники. Если говорить о современных, «натовских», аптечках — опять-таки 100%. С формой сейчас ситуация стала легче, но не благодаря Минобороны, а благодаря Канаде, которая прислала большую партию. Топливом волонтеры обеспечивают армию процентов на 5–10, а вот автотранспортом — на 60–70%.

— Все завозите из-за рубежа? Каков процент отечественной продукции?

— Если говорить о медицине, то 75–80% — это Запад. Потому что у нас таких лекарств не производят. У нас даже элементарных современных кровоостанавливающих жгутов нет. Волонтеры пытались наладить производство, я смотрел много образцов, но, по-моему, ни один из них не соответствует. Хотя, с технологической точки зрения, ничего сложного там нет. Если взять те же беспилотники, то 70–80% комплектующих — зарубежные. Здесь осуществляется сборка и доводка. По форме — примерно 50% на 50%. Хотя, если честно, наши ребята с большим удовольствием берут бэушную натовскую, чем нашу новую. С другой стороны, летом мы познакомились с производителями украинских берцев. Нас сразу подкупило, что люди искренне хотели сделать качественную и недорогую продукцию. Они прислали нам первые 20 образцов, мы эту обувь раздали в 3-й и 8-й полки. Ребята в них бегали, и буквально через день звонили и передавали свои пожелания: «Здесь надо шов изменить, тут вместо дырок крючки поставить, колодку поменять». За два месяца производитель трижды вносил изменения. И вот после третьего изменения и по сегодняшний день со стороны пацанов нет ни одного нарекания. Более того, недавно у меня были ребята, которые с сентября воюют в этих берцах, всю зиму в них отбегали и довольны.

— Как вы думаете, долго все это продлится?

— Я морально готовлюсь к тому, что быстрого окончания войны не будет. В лучшем случае это три–пять лет. Но у нас нет шансов проиграть.

Юрий Касьянов, известный волонтер, «Армия SOS»

О своем занятии

— Я на войне с 1 мая. Мой участок работы — разведка и взаимодействие с государственными структурами. За это время уже сложилась агентурная сеть из наших ребят-патриотов, которые живут в зоне АТО. Кого-то я привлекал, кто-то сам на меня вышел. Кроме того, я занимаюсь беспилотниками для аэроразведки. Получаем разведданные и каждый день снабжаем ими Генштаб. Есть фирмы, которые предлагают армии аналогичные аппараты по $25 тысяч и даже по $100 тысяч. Вот видите (показывает на несколько чемоданов), это тоже беспилотники. Такой аппарат стартует через две минуты после того, как вы открываете чемодан, и летит на шесть километров. Это для разведгрупп. Чтобы разведка понимала, нет ли поблизости противника, и не нарвалась на засаду. 

О том, как все начиналось

— Системно мы начали заниматься волонтерством, когда наши войска стали выдвигаться к восточной границе. Многих мобилизовали, и они располагались в Гончаровском и Десне. Им тогда даже спать было не на чем, потому что на бумаге кровати и матрасы были, а на самом деле все сгнило. И мы привозили спальные мешки, матрасы, продукты. Приглашали артистов, которые выступали перед мобилизованными. Нас было три-четыре человека. Опирались на ресурсную поддержку Автомайдана, автодозора. Кидали клич: «Ребята, надо отвезти, мы насобирали». Потом из майдановцев создали первый батальон Нацгвардии — 250 человек. И мы стали им помогать. Бронежилеты, рации и прочее. Вскоре батальон перевели под Славянск. У них не было ни спальных мешков, ни палаток, ни туалетной бумаги, ни зубной пасты. Спали на голой траве. 1 мая я поехал доставлять им очередную партию бронежилетов, 50 штук, и остался. Буквально за неделю мы обеспечили ребят всем необходимым: палатками, спальниками, карематами. И тогда возникла необходимость в приборах ночного видения, тепловизорах, биноклях, радиостанциях.

О волонтерах в Минобороны

— Я считаю такой подход пагубным и неправильным. Министерство обороны — серьезная организация. Такими вещами должны заниматься профессионалы. Если человек помогал нашей армии, возил им носки, трусы, форму и продукты, это не значит, что он знает, как реформировать вооруженные силы. Я вам приведу пример: допустим, у меня родила жена, я прихожу в роддом и приношу ей еду, потому что плохо кормят. Вижу, что в палате стены не побелены, — белю. А потом говорю: «Я уже все умею, давайте я в Минздрав пойду управлять». У нас вообще сегодня появилось много людей, которые на фоне Майдана или помощи армии стали ультрапопулярными в глазах общества. И им пытаются поручить все: «А идите в прокуратуру, Минобороны, Генштаб и наведите порядок». Это швондерство.

Виктор Гончарук, волонтер, «Бригада 72-я»

— Начиналось все так: у меня кума забрали в армию, ну и, стало быть, надо помочь. А у меня был бус. Первый автобус загрузил КП «Киевблагоустрий». Купили все: печенье, сигареты, варенье. А главное, полмашины тушенки. Кормят-то их там и сейчас не очень. Мой товарищ Макс недавно ездил в зону АТО, попробовал сухпаек и возмущался, как вообще такое можно есть. Мы начинали заниматься 72-й бригадой. Но теперь помогаем не только им. Вот у нас сейчас есть глобальный заказ. 54-я бригада, медрота, ее только создали: инструментов нет, машин скорой помощи нет, их где-то в Артемовске прикомандировали к какому-то госпиталю, благодаря этому они могут работать. Хотя вот недавно везли раненого в Харьков — вызывали такси.