Текст: Анастасия Рафал, Киев — Ереван — Степанакерт (Ханкенди) — Киев

Погода в Степанакерте переменчива: на смену туману приходит снег, за дождем следует солнце. Здесь горы диктуют людям свои условия.

Горы живут тут миллионы лет, а люди всего лишь тысячи — статистическая погрешность природы. 19 марта на границе Нагорно-Карабахской республики между людьми армянами и людьми азербайджанцами произошло очередное столкновение. Последние два года хрупкое перемирие трещит по швам. Постоянная угроза войны вынуждает стороны искать союзников: за спиной у Баку стоит грозная Турция. Армения 2 января стала полноправным членом ЕАЭС и стратегическим партнером Москвы. Как живется армянам в союзе с Россией и возможна ли большая война на Кавказе? Ответы искал корреспондент «Репортера» 

О Мовсесе Акопяне в Карабахе ходят легенды. Говорят, в марте 2008 года, когда диверсионная группа прошла через Мравский хребет, министр обороны НКР собрал боевых товарищей и отправился по следу врага.

Впрочем, сам генерал отрицает достоверность этой истории.

— Мне нельзя такими вещами заниматься. У меня для этого есть целая армия.

В последний месяц ему не до легенд: очередное обострение на границе унесло жизни троих солдат, и четверо попали в госпиталь. «Вертушка» уже ждет — Акопян летит на похороны.

Как армяне заняли Китай

— На границе постоянно кто-то гибнет, — вписывается в узкий горный поворот наш водитель Давид Лалайян. Черный как смоль, с хитрым прищуренным взглядом, когда-то он и сам воевал в Карабахе и был заместителем командира группы «Дьявол». А сегодня в армии служит его сын. 

— Что делать? Другие за нас воевать не станут.

В непризнанной республике едва ли не каждый готов взяться за оружие. По крайней мере на словах. И совсем еще мальчишка Давид Айрапетян, чемпион мира по тайскому боксу. И крупный бизнесмен Борис Барсегян, владелец сети строительных магазинов. И даже немолодые уже ветераны Артур Аракелян и Амаяк Амирджаньян из деревни Карин Так: когда в июле-августе ситуация на границе стала критической, они первым делом сбегали узнать, не нужна ли их помощь.

К бою готовы и по другую сторону фронта.

— Летом в армию массово просились добровольцы, все ожидали, что вот-вот начнется, — вспоминает те тревожные дни азербайджанский политолог Кенан Гулузаде. — Но ни одна из сторон не дала приказа о начале боевых действий.

Со времен Карабахской войны прошло уже больше 20 лет. Но раны все не заживают, и едва ли скоро заживут.

Население Азербайджана невелико — всего 9 млн человек, а в Армении и того в три раза меньше. И стало быть в каждой семье есть свой солдат, ветеран или память о них.

— Вот, говорят, один из погибших родом из Лачина, — показывает куда-то вдаль Давид Лалайян.

С этим городом связан международный курьез. В ООН как раз слушали вопрос о ситуации в регионе, когда армяне заняли Лачин. На экран пустили интерактивную строку: «Армянские военные захватили Китай». Перепутали с La China.

Война за Нагорный Карабах длилась долгие четыре года. В 1994-м стороны подписали договор о прекращении огня. С тех пор обстановка оставалась более-менее мирной, но в последнее время с границы снова идут тревожные вести.

— Когда в ноябре прошлого года Азербайджан сбил вертолет вооруженных сил НКР, мы встали перед фактом, что сейчас могут начаться крупномасштабные боевые действия, — вспоминает армянский политолог Карен Бекарян. — До этого была эскалация в июле-августе. Огромное количество диверсионных групп пробовали зайти к нам в тыл по всей линии границы.

Азербайджанская версия конфликта выглядит с точностью до наоборот.

— Я сам во время августовского обострения был на передовой. И наши военные утверждали, что все началось с попытки армянской диверсионной группы пересечь линию фронта, — говорит Кенан Гулузаде. — Произошла перестрелка с большим количеством погибших. После чего армянская сторона решила ответить кровью за кровь, и бои приняли масштабный характер.

Так или иначе, конфликт удалось погасить. Тогда Россия организовала встречу президентов в Сочи, и напряжение спало. Впрочем, ненадолго.

— С начала года стычки стали более частыми и агрессивными, — констатирует Мовсес Акопян. — Но большую обеспокоенность вызывает использование тяжелого вооружения — гранатометов и минометов. Только в связи с последним обострением мы зафиксировали четыре обстрела из 120-миллиметрового миномета.

И точь-в-точь то же беспокоит официальный Баку. Министерство обороны Азербайджана едва ли не каждый день сообщает, сколько раз армянские военные нарушили режим прекращения огня.

 

Ни войны, ни мира

«Вас приветствует свободный Арцах!» — гласит огромный билборд при въезде в Нагорный Карабах. Арцах — древнее название местности.

Вот уже 20 лет республика остается непризнанной. Азербайджан считает эту территорию своей. Одна-единственная буква в названии города может стать поводом для ожесточенных дискуссий. То, что для армян Шуши, для азербайджанцев — Шуша. А столицу Степанакерт азербайджанские соседи называют Ханкенди.

И это не просто территориальные притязания. Для Армении Карабах — вопрос выживания. Страна находится в полублокаде: с 1991 года закрыта граница с Азербайджаном, с 1993-го — с Турцией. Внутренний рынок маленький — всего 3 млн человек. Выходов к морю нет. Торговля возможна лишь через Грузию и Иран. Но граница с Ираном без Карабаха — это маленький перешеек, зажатый с двух сторон Азербайджаном и Автономной республикой Нахичевань — анклавом, который тоже принадлежит Баку. Соединить эти две территории за счет Армении — давняя мечта Азербайджана. По крайней мере, так считают в Ереване.

— Благодаря Карабаху протяженность нашей границы с Ираном возросла в четыре раза. Если Карабах падет, то защищать оставшуюся приграничную территорию — Суник — будет очень сложно, — показывает обстановку на карте редактор сайта военной информации razm.info Карен Вртанесян. — Поэтому для нас это вопрос существования самой Армении.

Но и для Азербайджана Карабах отнюдь не прихоть, а вопрос воссоединения двух разрозненных территорий. Рассчитывать на это Баку может в результате победоносной войны. Тогда Нахичевань перестанет быть анклавом, и это позволит азербайджанцам получить общую границу с Турцией. Так возникает полумесяц тюркского мира.

— Сегодня Баку не может везти товары в Турцию напрямую: только через Грузию, Иран или по воздуху. Поэтому им необходим Суник, — объясняет армянский социолог Армине Адибекян. — Но первый шаг к Сунику — Карабах.

Геополитический выбор

Идея создания тюркского мира (куда войдут Азербайджан, Казахстан, Киргизия и Турция) давно витает в воздухе. Страны создали Совет глав тюркоязычных государств и утвердили свой флаг.

Один взгляд на карту расставляет все на свои места: Армения выглядит словно мель на пути этого корабля.

«Неловкое положение» и побудило страну круто изменить свой геополитический курс. Одно время она так же, как Украина, лавировала между Западом и Востоком.

— Мы до последнего момента собирались подписать соглашение о зоне свободной торговли с ЕС, но точка преткновения заключалась в гарантиях безопасности. Европа сказала: извините, это договор об экономике, — разводит руками Рубен Мурадян, директор по информационным технологиям Panarmenian Media Group, крупнейшего медиахолдинга страны. — С Азербайджаном мы справимся сами, но у нас под носом Турция. Если вы посмотрите ночью на Арарат, то увидите два круга освещения: на большом холме и на малом. Это оставшаяся еще со времен холодной войны турецкая ракетная база, которая нацелена на Ереван.

«Один народ, два государства», — любил повторять Гейдар Алиев, имея в виду Турцию и Азербайджан. Анкара всегда готова прийти на помощь соседям.

— Но где, — спрашиваю, — гарантия, что русские вас не «сольют»?

— У России есть военная база в Гюмри.

— Ее можно перенести.

— Военную базу быстро не перенесешь, — возражает Рубен. — Россия, конечно, может уйти, но она оставит вооружение. База — это, по сути, запасной склад армянской армии. Кроме того, отсюда 500 километров до Ближнего Востока. И если Россия потеряет эту базу, она не сможет при необходимости задействовать боевые самолеты на Ближнем Востоке. Истребитель летит максимум на 2,5–3 тысячи километров, и ему нужно много горючки для маневрирования.

— Запад мог бы повлиять на Турцию в вопросах границ. Но ни США, ни Евросоюз этого не добились, — добавляет тюрколог Левон Овсепян. — И выбор Армении пойти в ЕАЭС зависел от этого тоже.

 

Pro et contra

2 января нынешнего года Армения стала полноправным членом Евразийского экономического союза. Это решение вызвало много разногласий. Бывший глава Центробанка Баграт Асатрян заявил, что теперь страна не сможет привлекать ресурсы с Запада, как это было во время кризиса 2009 года. И, стало быть, «2015 год Армения закроет с еще большим числом бедных, чем прошедший».

Впрочем, Ашот Тавадян, доктор экономических наук и руководитель коллектива по исследованию интеграционных процессов, некогда председатель Контрольной палаты Армении, готов оспорить этот безрадостный прогноз.

— Я могу вам назвать сразу несколько выгод: если раньше газ стоил $270 за тысячу кубометров, то теперь $165. Это дает нам $150 млн экономии в год при бюджете в $3 млрд. Второй момент: мы малая страна и не можем развиваться без серьезного экспорта. Сейчас отношение экспорта к ВВП составляет 15%, а для полноценного развития нам нужно достигнуть отметки 30%. Причем вопрос касается именно готовой продукции, которую мы в основном поставляем в Россию. Третье: мы по таможенным сборам собирали примерно $150 млн, а теперь эта цифра подскочит до $250 млн. Таможенные пошлины собираются в Белоруссии, России и Казахстане, и мы из этого общего котла получим свои 1,13%. И это я говорю по минимуму. Мы сможем и дальше покупать в России оружие по внутренним ценам, принимать участие в тендерах и получать госзаказы от правительства. Наконец, положение армянских мигрантов улучшилось, и это немаловажно: мы имеем примерно $2 млрд трансфертов из России. Хотя сейчас эта цифра сократилась, — перелистывает свои записи Тавадян. — Тогда как от Ассоциации с ЕС мы бы получили $165 млн эффекта за пять лет. Но потеряли миллиард с учетом газа, миграции и экспорта готовой продукции. Мне вот иногда говорят, мол, европейский рынок — это 300 млн человек. Я на это отвечаю, что китайский — целый миллиард, и что нам с того? Мы поставляем в Европу только минеральное сырье. А вообще, надо разделять политику и экономику. Политически мы будем продолжать приводить судебную систему к европейским стандартам и бороться с коррупцией. Вы же не думаете, что кто-то решит эти проблемы за нас?

Впрочем, наряду с выгодами страна понесла и существенные убытки. Падение цен на нефть и обвал рубля из-за санкций против РФ больно ударили по экономике.

— Прежде всего это сказалось на денежных трансфертах. В январе поступления снизились на 70%, — приводит цифры политолог Армен Минасян. — А по исследованиям, каждая четвертая семья живет за счет этих денег.

Не говоря уже о том, что в разы сократился экспорт готовой продукции из-за резкого подорожания товаров.

К этому добавился и «парад девальвации валют»: на 18% просел армянский драм, всего за один день обвалился на треть азербайджанский манат, на 70% подешевел российский рубль и продолжает падать грузинский лари. Но все рекорды, конечно, побила гривна с ее 300% девальвации.

Украина в жизни армянина

В Армении внимательно следят за ситуацией в Украине.

— Вы не думайте, что мы против вас, — извиняющимся взглядом смотрит на меня ветеран Карабаха Эдик Аракелян. — Просто у нас ситуация такая. Нам надо хоть на что-то опереться. А так я всей душой за Украину.

«В жизни каждого армянина есть что-то украинское». Это слова министра иностранных дел непризнанной республики Арцах Карена Мирзояна. Его бабушка по материнской линии бежала от геноцида армян в Османской империи и 20 лет прожила в Дебальцево, Енакиево и Юзовке.

— Она умерла в 85 лет. И до самой смерти говорила «шо?».

Любопытно, что и отголоски войны в Украине докатились до Карабаха.

— Это развязывает Азербайджану руки, — объясняет Карен Бекарян. — Запад прекрасно понимает, что зажать Россию в угол можно только при помощи энергоресурсов. Но для этого нужны альтернативные источники поставок. А их немного: сланцевый газ в США дорогой, внутренних возможностей ЕС недостаточно, в Персидском заливе царит хаос и невозможна нормальная логистика. Есть еще Иран, с которого пока не сняли санкции, и Азербайджан. И это позволяет Баку чувствовать себя весомым игроком на геополитическом рынке и проецировать это на Карабахский конфликт.

Впрочем, отчасти это сыграло на руку и Еревану, поскольку вскоре его партнер Иран сможет наконец покинуть скамью «штрафников». И, как следствие, оживятся двусторонние экономические связи.

— Переговоры идут. Уже снят запрет на размещение правительственных счетов в некоторых западных банках, но пока что уровень доверия между сторонами невысок, — констатирует ирановед Саркис Асатрян. — Хотя в будущем Иран может стать не просто партнером Запада, но и жандармом региона, потому что у него большое влияние в Ираке и Афганистане. Иран может стабилизировать ситуацию в этом огромном регионе.

Карабах и ДНР

Из Баку события на Кавказе видятся иначе. Свою в вину в обострении ситуации на границе, о чем любят говорить армяне, здесь категорически отрицают. 

— Это нас постоянно провоцируют на конфликт, — заводится заместитель главного редактора газеты Vesti.az Заур Нурмамедов (кстати, единственный журналист из Азербайджана, который побывал в зоне АТО). — В этом году в Баку пройдут первые в истории Европейские игры. В следующем состоится Всемирная шахматная олимпиада, в 2017-м — Игры исламской солидарности. В этой ситуации Азербайджану нелогично накалять обстановку и нам совершенно ни к чему плохая реклама.

— Тем более, что в Армении переоценивают значимость азербайджанских углеводородов. Пока что мы собираемся поставлять в Европу всего 10 млрд кубометров газа в год, а это не очень существенный объем (2% от ежегодного потребления ЕС. — «Репортер»), — добавляет Кенан Гулузаде. — Вот если Европейскому союзу удастся провести трубопровод из Туркмении в Азербайджан — это будет уже серьезнее.

Попытку увязать две войны политолог считает искусственной:

— В августе писали, что Азербайджан открывает второй фронт против России, что Запад провоцирует нас на то, чтобы отвлечь силы РФ с Украины. По-моему, это все из области фантазий.

Но за событиями в Украине бакинцы следят внимательно, находя немало параллелей.

— Армения при помощи России удерживает под оккупацией больше 20% наших земель (речь идет о Карабахе и семи приграничных районах, которые в Армении называют «поясом безопасности». — «Репортер»). Россия вооружает и этих ваших так называемых ополченцев, — негодует военный эксперт Узеир Джафаров. — Армяне так же оккупировали Карабах, как россияне Крым.

 

Севастопольские рассказы

Соблазн сравнивать события в НКР с референдумом в Крыму действительно велик. Карен Мирзоян это понимает и отвечает философски:

— Я выступаю с известной позиции Льва Толстого, что все счастливые семьи похожи друг на друга, а все несчастные — несчастны по-своему. Формально — да, можно найти какие-то схожие пункты, но одинаковых конфликтов не бывает.

Война в Карабахе имеет глубокие корни.

— В свое время одним росчерком пера советская власть передала этот регион Азербайджану. И мы постоянно писали обращения в Москву: и в 1949-м, и в 1967-м, — вспоминает Армо Цатриян. Он был одним из тех депутатов, которые в 1988 году ходатайствовали перед Верховными Советами Азербайджанской и Армянской ССР о передаче Нагорного Карабаха из состава Азербайджана в Армению.

— Тогда мы не думали, что дело дойдет до войны. Казалось, такое мощное государство, как СССР, этого не допустит.

Но получилось иначе: когда в Москве проходил августовский путч, здесь уже шла необъявленная война. Создавались отряды самообороны.

Цатриян, впрочем, ни о чем не жалеет. Хотя его сын, который 17-летним мальчишкой пошел воевать, сегодня инвалид третьей группы. Получает $70 пенсии.

— Я вам скажу одну вещь. Вот эта статуя «Мы и наши горы», эти бабушка и дедушка — это головы двух людей, а тело их — земля, — Карен Мирзоян говорит об известной скульптуре, которую видел каждый, кто хоть раз приезжал в НКР. — Они вросли в нее навсегда. Мы вросли в нее навсегда. Нас оттуда никому не выкорчевать.

Глаза боятся, а руки делают

Тем временем «Свободный Арцах» живет своей размеренной жизнью. У стороннего наблюдателя может сложиться двойственное впечатление. Если рассматривать Карабах как республику, то она чрезвычайно бедна: в этом году бюджет страны составил всего $175 млн. Но если взглянуть на него как на приграничный регион, где проживают 150 тысяч человек, — тогда дело другое: по уровню жизни Карабах ничем не уступает украинским Карпатам. И даже сверх того: строит гидроэлектростанции в горах, развивает IT-сферу, экспортирует тутовую водку и намеревается производить… черную икру. Искусственный водоем для разведения осетров уже почти готов.

Карабах — это и военная база, и летний курорт. В сезон в отелях не хватает мест. Только в прошлом году здесь побывало более 16 тысяч человек. И даже знатная «шпионка» Анна Чапман приезжала писать репортаж.

— Летом это Клондайк, здесь море туристов! — восклицает забавный, словно сошедший со страниц комиксов, таксист Артур. — Летом самое малое $50 в день зарабатываем. А с января вообще работы нет.

Зарплаты в крае небольшие — $150–250, пенсии — около $80. Разве что в IT-сфере можно заработать до $600, да еще начальники отделов в министерствах получают по $400–600. 

— Слово «миллиард» тут даже на бумаге не пишется, — иронизирует местный бизнесмен Борис Барсегян.

— А «миллион»? — уточняю.

— Один-два миллиона можно заработать. Но не в год. Просто можно иметь такое состояние. У меня в прошлом году оборот составил около $400 тысяч. Зато взяток никто не требует. У кого брать? Все свои. Тут другие проблемы: замкнутость, дороги.

И еще — угроза постоянной войны.

Прольется ли большая кровь

В Баку не отрицают, что могут попытаться решить конфликт при помощи оружия.

— Азербайджан тратит миллиарды долларов на вооружение армии и подготовку личного состава, и это демонстрирует серьезность намерений, — уверяет политолог Кенан Гулузаде. — Идет реальная подготовка к войне. Но переговорный формат пока не исчерпан. Надежда на то, что мирным путем конфликт удастся решить, все еще остается.

В Армении не сильно верят в серьезность этих угроз. Война в Карабахе чревата для всего региона, в том числе и для самого Азербайджана. Под ударом может оказаться нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан, который проходит недалеко от границы. А современная техника, которая за 20 лет накопилась в зоне конфликта, позволяет стереть с лица земли любой город противника.

— Алиев использует внешнего врага для того, чтобы отвлечь внимание народа от внутренних проблем, — уверена социолог Армине Адибекян. — Например, ноябрьское обострение на границе совпало с падением цен на нефть. А летнее — с арестами четырех правозащитников в Баку.

— Но если все же тут рванет по-настоящему, это будет очень разрушительная война и для нас, и для них, — продолжает Карен Бекарян. — И это, надеюсь, никому не нужно.

Да похоже, никто и не позволит. На Кавказе сошлись интересы крупных мировых игроков, которым не нужна большая кровь: война способна нарушить баланс сил в регионе.

Но и разрешение конфликта им вовсе не на руку.

— Я помню, в декабре 2013-го после переговоров между министрами иностранных дел Азербайджана и Армении казалось, что в ближайшее время все решится мирным путем, но затем снова пошли провокации на линии фронта, — вспоминает Кенан Гулузаде. — Карабахский конфликт — это прекрасный рычаг для давления и на Азербайджан, и на Армению. Так легче договариваться с Баку по каким-то международным проектам и контролировать Ереван. Он держит в подвешенном состоянии весь регион. И, похоже, это будет всех устраивать еще очень долго.

Хороший урок для Украины. Вот только выучить его нам следовало намного раньше.