Текст: Олег Волошин

В минувший понедельник неожиданно появился анонс визита министра иностранных дел России Сергея Лаврова на Кубу и в Никарагуа. Неожиданно потому, что поездка запланирована аж на 28–29 апреля. Обычно о таких турне за полтора месяца не объявляют. Видимо, в Кремле решили послать еще один сигнал о том, что Москва не намерена отказываться от соперничества с Западом по всем азимутам, включая работу с дружественными режимами на американском заднем дворе

Хотя на фоне исторического потепления в отношениях между Гаваной и Вашингтоном России вряд ли стоит рассчитывать на какие-то прорывные соглашения, дело здесь больше в символах.

Российская Федерация на самом деле неспособна бросить серьезный вызов Соединенным Штатам. Особенно в Латинской Америке. На это уже просто нет денег. Но для внутренней аудитории важна демонстрация активности дипломатии почти в советских масштабах. И еще важнее послать сигнал Белому дому, что Путин и не думает отступать.

Убийство оппозиционного политика Бориса Немцова прямо у стен Кремля стало серьезным ударом по правящему режиму. Эта смерть была точно не нужна Путину, и дерзость действий киллеров как бы должна была продемонстрировать всему миру, что российский президент не полностью контролирует ситуацию даже у себя под окнами.

То, что правоохранительные органы в итоге назвали подозреваемыми чеченцев, имеющих пусть отдаленные, но все же неоспоримые связи с хозяином Северного Кавказа Рамзаном Кадыровым, усугубило ситуацию. Все более набирающие вес в российской элите силовики давно тяготятся необходимостью терпеть самоуправство чеченцев.

Даже в боях в Донбассе последние действуют достаточно самостоятельно по сравнению с остальными российскими или финансируемыми Россией подразделениями. И, несмотря на серьезные проблемы, созданные Кремлю убийством Немцова, Кадыров все равно набрался смелости пусть аккуратно, но высказаться в защиту предполагаемых убийц. В отношениях между Грозным и Москвой давно так не искрило. В такой ситуации исчезновение из публичной политики Владимира Путина более чем на неделю породило массовые слухи то ли о смерти лидера, то ли о государственном перевороте. На самом деле российский президент просто взял паузу.

Ему действительно есть о чем думать. Околовластные олигархи из числа бывших силовиков во главе с Игорем Сечиным явно недовольны жесткой конфронтацией с Западом. Они несут огромные потери от санкций и от исчезновения доступа к западным кредитам. Более того, никаких прямых выгод от присоединения Крыма или поддержки сепаратистов в Донбассе эта группа в элите не получает.

Наоборот, они вынуждены наблюдать за ростом могущества министра обороны Сергея Шойгу, который не относится ни к сослуживцам Путина по КГБ, ни к людям, работавшим с ним в мэрии Санкт-Петербурга. Многочисленные комплименты, которые президент РФ высказывает в адрес военных в связи с годовщиной операции по аннексии Крыма, вызывает зубовный скрежет у давних соратников. Теми действиями они не руководили. Зато годами инвестировали в создание инфраструктуры влияния на Западе, занимались легализацией российских капиталов и интеграцией России в мировое разделение труда. И вот из-за агрессивной внешней политики все эти усилия превратились в прах. Даже самые верные друзья Москвы в ЕС прямо говорят россиянам, что без изменения политики в отношении Украины никакие деньги и усилия не помогут заставить Запад принять новое положение в Восточной Европе.

Хуже того, в военных кругах России Путину по-прежнему предлагают наращивать давление на Украину, считая, что Запад все равно ничего действенного не может этому противопоставить. Они полагают, что взятие Мариуполя, который как порт позволил бы хоть в какой-то степени оживить экономику контролируемых сепаратистами районов, приведет максимум к новым точечным санкциям, за которые как раз и заплатят их соперники в борьбе за влияние в Москве.

Путина убеждают поддержать возобновление наступления боевиков в Донбассе в расчете на то, что новые военные поражения приведут к дестабилизации в Киеве и там в результате переворота придут к власти радикальные силы, которые не смогут рассчитывать на поддержку Запада, а также невольно дадут толчок новым пророссийским выступлениям в южных и восточных регионах.

В любом случае показанный по государственному российскому ТВ фильм о взятии Крыма демонстрирует отсутствие каких-либо намеков на готовность Путина идти на уступки Западу. Выбранная им жесткая линия, в свою очередь, делает невозможным для европейцев и американцев поиск компромиссов.
Западные элиты и так с нарастающей силой обвиняются в мягкотелости и нерешительности. Выходит стратегический тупик, который накладывается на тупик в российской внутренней политике, когда в Кремле опасаются, что снижение градуса напряжения и либерализация режима приведут к краху всей системы, в которой слишком много противоречий и все меньше денег. Тот же чеченский вопрос легче держать в подмороженном состоянии, когда страна мобилизована для противостояния «внешним врагам».

И то, что Путин открыто признается в готовности использовать ядерное оружие, если западные страны будут очень уж активно ему противодействовать в регионе, делает шансы на выход из спирали конфронтации крайне низкими. Запад ни за что не признает постсоветское пространство сферой исключительного влияния России, а Кремль не готов отказаться от борьбы за это влияние и признать курс последнего года ошибкой. В этой логике «раскулачивание» некоторых из новых российских олигархов могло бы стать одним из средств укрепления власти Путина. С другой стороны, корпоративный характер российского режима никогда не позволял президенту «сдавать своих». Если бы слухи об отставке главы «Роснефти» Сечина материализовались, это свидетельствовало бы даже не об успехе одной из групп влияния в Кремле, а об окончательном превращении режима в систему пол-
ностью единоличной власти.

СССР проходил через такую развилку в первой половине 1980-х. Тогда в высшей партийной номенклатуре осознавали и глубину экономического кризиса, и эрозию идеологии, и неизбежность поражения в долгосрочном противостоянии с Западом. И то, что был выбран путь либеральных реформ и отказа от глобального противостояния, стало почти случайностью. Более вероятными тогда представлялись новая мобилизация, закручивание гаек, борьба с коррупцией и глухая оборона на внешних рубежах. Такой курс и пытался осуществлять Юрий Андропов. Но он слишком быстро умер. Иначе холодная война могла не закончиться в 1990 году, а перерасти в горячую. Сейчас в Кремле похожие настроения: расчет на то, что Россия в режиме осажденной крепости дождется нового этапа кризиса глобального капитализма, когда Западу станет не до постсоветского пространства.

В КРЕМЛЕ ГОВОРЯТ: «ЯСТРЕБЫ» ПОКА В МЕНЬШИНСТВЕ

Олег Довбуш

«Репортеру» удалось переговорить с одним из российских политических экспертов, который сейчас сотрудничает с Кремлем по украинскому вопросу. Он изложил несколько иное описание позиции РФ, чем она видится из Киева.

По его словам, действительно в окружении Путина есть влиятельная группа силовиков-«ястребов», которые говорят примерно следующее: «Нынешнее украинское руководство не является субъектом переговоров с Россией. Оно лишь выполняет указания США, которым нужна война. Поэтому Киев будет провоцировать войну и не будет выполнять минские договоренности в их политической части, как того хочет Кремль. Наоборот, Киев будет и дальше инструментом американцев по дестабилизации ситуации в России, будет и дальше давить на Крым, а новые потери среди мирного населения в Донбассе и продолжение разрушения региона окончательно дискредитируют Россию как страну, которая не может защитить своих союзников и русских людей. Поэтому, как только станет понятно, что Минск-2 умер, нужно не принуждать Киев и Запад к новому миру (Минску-3), а сразу ударить всей мощью российской армии (открыто или замаскировав ее под „вооруженные силы Новороссии“), либо пробивая дорогу на Крым, либо захватывая всю Украину до Збруча».

В противовес этому, как говорит наш источник, есть «партия мира» во главе с советником президента Владиславом Сурковым. Она считает, что нельзя полномасштабно воевать с открытым участием российской регулярной армии, потому что это приведет к полной политической и экономической изоляции России. Говорят, что нужно убеждать Германию и Францию надавить на Киев, чтобы тот все-таки выполнил политическую часть минских договоренностей в том виде, в каком этого хотят в Москве. А потом начинать медленный процесс смены власти в Украине. В этой партии готовы даже смириться с частичным невыполнением украинскими властями минских договоренностей при условии, что ДНР/ ЛНР продолжат существовать, пусть даже и не реинтегрированные в Украину, но легализованные (в части своих отношений с РФ) при помощи каких-то временных понятийных договоренностей с Германией и Францией.    

— На данном этапе «партия мира» в однозначном большинстве, к ее аргументам склоняются и Путин, и Лавров, — говорит политический эксперт. — Но ключевой вопрос в другом: что будет, когда окончательно станет ясно, что Украина не намерена выполнять политическую часть минских соглашений (в том смысле, как они видятся из Москвы), а Франция и Германия не станут сильно давить на Киев по этому вопросу? Такой вариант кажется вероятным. И главным противоречием между «партией мира» и «партией войны» является вопрос: что делать, если Минск-2 почиет в бозе? «Партия мира» говорит: договариваться о статусе Донбасса с Западом, активизировать работу по смене режима в Киеве, который рано или поздно падет под грузом социально-экономических проблем. «Партия войны» утверждает: это все чепуха, договариваться уже не с кем и незачем. Поэтому нужно наступать — до Одессы или до Киева (тут есть разные мнения). Как некое среднее решение — повторить опыт Дебальцево и Иловайска со скрытым участием российских регулярный войск и попробовать взять Мариуполь, чтобы усадить Киев за стол переговоров (Минск-3). Но в эффективность этого варианта мало кто у нас верит.

По мнению эксперта, за изменениями настроений в руководстве России можно следить, ориентируясь на статус Владислава Суркова:

— Пока Сурков остается главным по Украине, это значит, что условная «партия мира» сохраняет свои доминирующие позиции в Кремле.