Текст и фотографии: Игорь Бурдыга 

Журналист «Репортера» отправился на территорию ДНР и ЛНР, чтобы узнать, кто питается гуманитарными пайками и как живут пенсионеры без этой еды

Дети подземелья

— Захватите по дороге маски и перчатки медицинские, — предупредил нас накануне Энрике Менендес, один из основателей волонтерской группы «Ответственные граждане». — Там может быть грипп или еще что похуже.

Туманным декабрьским утром мы медленно тащимся вслед за старенькой «Таврией» «Ответственных граждан» по Петровскому району Донецка, то и дело объезжая ямы на разбитой дороге.

— А главное, в прошлом году как раз здесь все ремонтировали, — возмущается водитель нашего такси. — В декабре я в «Автодоре» работал, мы вот на этом кольце две недели разметку наносили.

Навстречу движется небольшая колонна «Градов». Очередное перемирие на востоке держится уже больше недели, но в Донецке создается впечатление, что боевики просто меняют позиции, готовясь к новому витку войны.

На шахте имени Челюскинцев нас встречают в потемках. Второй день здесь нет электричества — по соседству ремонтируют линии. На лестнице, ведущей в подвалы, не видно ни зги, приходится ориентироваться на детские голоса. В местном бомбоубежище живет 19 ребятишек — кто с мамами, кто с бабушками. В канун Дня святого Николая «Ответственные граждане» передали сюда сладости и игрушки, пожертвованные благотворительным фондом из Чехии.

 

 

— А где Артемка? Это для Артема, — Энрике весело размахивает плюшевой черной зверушкой с длинным хвостом. — Не волнуйтесь, всем хватит, мы на всех привезли.

В бомбоубежище тяжелый спертый воздух. Большинство его обитателей ютятся в главной комнате площадью не больше 30 м². Аромат хвои от стоящей в углу елки не в силах перебить пугающие запахи плесени, застоявшейся еды, нищеты. Несколько свечей на столах освещают нехитрую обстановку: кое-как застеленные раскладушки, кровати, собранные из досок и скамеек.

С нашим приездом все это приходит в невероятное оживление. Родители незаметно пытаются навести лоск, насколько это возможно в темноте, подтирают носы детворе. Ребята постарше бросают уроки, выстраиваясь в очередь за конфетами и игрушками, фотографируются под наряженной елкой. Семилетняя Катя в фанатском шарфике клуба «Шахтер» приносит мне рыжего котенка.

— Пособие на детей в Донецке не получить, банки не работают, а на украинскую территорию поехать не получается. Выживаем тут только за счет гуманитарки, — рассказывает Оксана, хрупкая блондинка с двухлетним сыном на руках. — Что-то от ахметовского фонда, что-то вот ребята привозят. Мир не без добрых людей, это радует.

Отцов в бомбоубежище не видно. Мужья «шабашат» на стройках, неохотно поясняют женщины.

— У кого-то, может, и воевать пошли, а у кого-то вообще «потерялись». Разве они признаются, — рассуждает Энирке. — Что ж, не помогать им теперь?

Новогодние украшения и детские рисунки на стенах пугающе соседствуют с обветшалыми плакатами по гражданской обороне времен СССР. Как вести себя при взрыве, как оказывать первую помощь, планы эвакуации — в актуальности всей этой информации сомневаться не приходится, Петровский район прожил под артобстрелами пять долгих месяцев.

— Мы здесь с июля живем, дом наш в двух кварталах отсюда. Вроде целый, но стекла все повыбивало, вставить пока не за что. Проведываем иногда, проверяем, смотрим, что мародеры разграбили, — продолжает Оксана. — Вот Светка со своими летом уезжала, но осенью вернулась. Дом у них в порядке, мы туда стирать ходим.

Покидать подвалы семьи пока не собираются. Хотя перемирие в Донецке длится уже две недели и в сводках молчат об обстрелах, взрывы жителям бомбоубежища слышатся до сих пор.

Груз без права передачи

— Мы возим помощь в 17 таких убежищ по Донецку, где постоянно живут люди. И это, поверь, не самое худшее. В некоторых света вообще никогда не было, а в некоторых воды, — уже за ужином мы беседуем с Энрике в заново открывшемся недавно в центре города английском пабе. Здешняя обстановка контрастирует с увиденным несколько часов назад.

Впрочем, контрасты в Донецке — дело привычное: в разрушенных кварталах и рядом с бомбоубежищами можно найти ювелирный салон или магазин элитного алкоголя, а вооруженные люди отдыхают в дорогих барах по соседству с пенсионерами, стоящими в очередях за социальной помощью и продуктами.

Еще летом руководство ДНР хвасталось планами по обеспечению высоких стандартов жизни. Пенсии здесь обещали платить «как в России». Но пенсионное обеспечение организовать так и не удалось. Старики, оставшиеся в ноябре без выплат из Украины, получают около тысячи грн. Да и те нерегулярно, часами стоя на морозе перед «Центробанком ДНР».

Откуда правительство самопровозглашенной республики берет деньги для этих выплат, до сих пор загадка. Попытки создать собственную налоговую и бюджетную системы пока нельзя назвать удачными: сроки обязательной перерегистрации бизнеса в местном «министерстве доходов и сборов» постоянно переносятся, крупные предприятия, продолжая платить налоги в украинский бюджет (Донецкое областное управление фискальной службы перенесли в Мариуполь), стараются выбить у сепаратистов скидку хотя бы на время, чтобы избежать двойного обложения.

— Основной источник средств — деньги от русских, которые выделяются едва ли не напрямую Захару («премьер-министру» Александру Захарченко. — «Репортер»), — поделился на условиях анонимности один из депутатов «народного совета ДНР».

Помощь, приходящая раз в пару недель в гумконвоях из России, тоже стала одним из источников наживы для руководства «республики». В этом уверены и волонтеры благотворительных фондов. Распределяют ее через созданный в октябре Центр управления восстановлением, но едва ли не проще всего найти российские товары на городских рынках.

— Российскую гуманитарку раздают через территориальные центры соцобеспечения, бывшие государственные собесы. Но доходит она мало до кого, особенно за пределами Донецка, — рассказывает Энрике Менендес.

Оказать реальную помощь населению пытаются частные благотворительные фонды и организации, крупнейшей из которых сегодня является гуманитарный штаб «Поможем» Фонда Рината Ахметова.

В понедельник утром возле стадиона «Донбасс Арена» выстраивается очередь стариков. Накануне в город наконец-то смогли пройти 19 грузовиков с продовольствием, которые до этого несколько раз задерживали на блокпостах представители добровольческих батальонов украинской армии.

— Вчера мы паковали продукты для взрослых. Тут крупы, масло, макароны, сгущенка. Все это сформировано в продуктовые наборы, рассчитанные на четыре недели экономного питания. Чаще продукты мы выдавать не можем, — поясняет координатор штаба «Поможем» Андрей Санин.

К обеду пункты раздачи пустеют. Основная часть нуждающихся приходит с утра. Тогда же из штаба отправляются мобильные группы, развозящие гуманитарную помощь адресно.

— Это, наверное, самая тяжелая часть работы. Мы доставляем помощь совсем обездоленным людям: старикам, которые не могут выйти из дома, инвалидам, — говорит Наталья Новикова, заведующая местным благотворительным центром матери и ребенка, волонтеры которого помогают Фонду Рината Ахметова в адресной доставке. — Часто натыкаемся на семьи, которые даже не знают о том, что можно получить помощь.

В отдаленных от Донецка и Луганска городах и поселках ситуация еще хуже. Даже от благотворительных организаций гуманитарная помощь туда доходит нерегулярно. Не хватает транспорта, волонтеров. Именно оттуда все чаще доходят слухи об умирающих от голода людях.

Голодное безумие

— Вот их машина едет с кладбища. Скольких сегодня хоронили? Двоих? — боевики, задержавшие нас на блокпосту в Славяносербске, перекрикиваются с водителями санитарного уазика.

В местный психоневрологический интернат нас пустили не сразу. После публикации в начале декабря отчета «Врачей без границ» сюда зачастили журналисты и представители международных организаций, что вызывает недовольство как боевиков, так и «правительства» ЛНР.

— Почему-то как только вы, журналисты, или эти, из ОБСЕ, сюда приезжают, так потом по нам укропы палят. Почему, а? — наседают на нас на блокпосту.

«Когда мы вошли, нас охватило чувство безысходности, здесь царит голод и безумие… Еду готовят прямо во дворе на кострах, в кранах нет воды, в помещении очень холодно», — говорится в отчете.

До войны интернат, в котором постоянно проживает около 350 человек (женщины с синдромом Дауна, шизофренией, олигофренией), выживал в основном за счет средств своих подопечных. 75% их пенсий шло на закупку медикаментов и продуктов питания, остальные деньги выдавали на руки. Но пенсии в Славяносербске не выплачивают с лета. Тогда же были заморожены и казначейские счета интерната. Больше 100 сотрудников с июля не получают зарплату.

— Не бросать же теперь пациентов, они же без нас никак. Родственников у многих нет, а если есть, то домой забирать не хотят. Эвакуироваться нам никто не предлагал, да и без согласия опекунов этого делать нельзя. Выкручиваемся как можем, — поясняет замдиректора Инна Сердюкова. — Местные фермеры помогают, ополченцы продуктами делятся.

 

За прошедшие после визита «Врачей без границ» три недели ситуация изменилась к лучшему. Интернат стали обеспечивать продуктами, восстановили подачу электричества и воды.

— Да они там лучше питаются, чем обычные пенсионеры. Интернат на полгода обеспечен мясом, рыбой, сахаром, сгущенным молоком, памперсами, — заверяет «вице-премьер» ЛНР Никитин.

— Полгода нет, а зиму протянуть можно, хотя нормы питания нам пришлось урезать, — рассказывает Инна, водя нас по тускло освещенным коридорам интерната. — На запах не обращайте внимания, это лежачие, с ними сложно, санитарных средств не хватает.

Лежачих больше сотни, в основном престарелые женщины. То, что старики стали чаще умирать, руководство интерната не скрывает. За ноябрь здесь умерло 20 пациентов, в декабре еще 10.

— Это же война, тут и здоровые люди изматываются, а у нас душевнобольные. Им лекарства нужны, терапия, а этого всего сейчас нет. Да еще и питание стало скуднее. Вот они и доходят от физического и психического истощения, — констатирует замдиректора.

— Смерть от истощения среди стариков — удел не только психиатрических интернатов, хосписов и домов престарелых, оставшихся на территории самопровозглашенных республик, — рассказывает Энрике Менендес. — Случаются они и в обычных селах Донбасса, куда помощь просто не доходит. Конечно, факты голодных смертей никто не документирует. Если умирает пенсионерка за 70 лет, в свидетельстве о смерти просто пишут: «От старости». Но давайте смотреть фактам в лицо: мы приезжаем в село, где из 2,5 тысячи населения 1 685 пенсионеров, 800 человек старше 65 лет. Медсестра сюда добирается в лучшем случае раз в неделю, многих хоронят, не дожидаясь даже ее освидетельствования.

Точно так же, без свидетельств, здесь рождаются дети — недавно в роддомах Донецка закончились бланки. Вслед за «пенсионным» туризмом в самопровозглашенных республиках появился туризм новорожденных: мамы с детьми ездят на контролируемые Украиной территории за документами, пособиями, прививками, которые в местные больницы не поступают.

— Конечно, такие путешествия не для малышей, — уверена Наталья Новикова из центра матери и ребенка. — Но другой возможности нет. Здесь выдают по 500 грн матерям с новорожденными. Этого едва хватает на подгузники. Иногда я сама удивляюсь, как во всем этом аду еще рождаются дети. А ведь за последние несколько недель мы только в Донецке выдали более полутысячи наборов для новорожденных. Значит, хоть какое-то будущее у нас есть.