Философия нового подхода к бюджетной политике предусматривает передачу значительной части расходов на содержание социальной сферы на места. Но это не решит проблему бюджетного дефицита в целом. Равно как и проблему девальвации гривны не решить без восстановления экспорта, в том числе с предприятий, которые находятся на неподконтрольной Украине территории. Как наполнить бюджет и получить транш от международных финансовых доноров? Что необходимо для начала восстановления промышленности? Что будет с украинской энергетикой, «Нафтогазом» и газовой трубой? Ответы на эти вопросы давали эксперты

«Девальвация будет продолжаться»

Андрей Блинов, экономист, публицист, руководитель проекта «Успешная страна»:

— Прогнозирование динамики курса национальной валюты на весь 2015 год — бездумное занятие. Все дело в непредсказуемости государственной политики. В количественном выражении — в дефиците бюджета и платежного баланса, который нас реально ждет в 2015-м. Ведь дефицит госфинансов может составлять 3% ВВП (если правительство решится на резкое повышение тарифов на газ и сокращение социальных льгот), а может — 12–15% ВВП (как в нынешнем году). В первом случае может оказаться достаточно небольших объемов помощи от международных организаций. Во втором — потребуются сотни миллиардов гривен эмиссии Нацбанка.

В ближайшие месяцы девальвация будет продолжаться. Вероятно, весной 2015-го будет достигнут трехкратный рост курса доллара по сравнению с уровнем начала 2014 года. То есть обменный курс выйдет вскоре на отметку 25 грн/доллар. Дальнейшее движение нацвалюты будет зависеть от того, как сложится судьба кредитной прог-раммы МВФ, будет ли развиваться конфликт на востоке, а также насколько радикальными окажутся социальные протесты внутри страны. В случае сохранения нынешнего статус-кво балансирование внешней торговли возможно лишь в случае падения импорта не менее чем на 40% по сравнению с концом 2013 года (на сегодня — около 26%).

При этом гиперинфляция Украине на данный момент не грозит. Прирост денежной массы за январь–ноябрь составил лишь 7%. Однако уже имеет смысл говорить о том, что в стране раскручивается маховик галопирующей (самоподдерживающейся) инфляции. В ближайшие годы стоит ожидать ежегодного роста потребительских цен на 20–40%. Остановить частое переписывание ценников можно будет, только решив вопрос с дефицитом бюджета.

Есть и другие угрожающие тенденции, например за 2014 год банки потеряли уже 20% вкладов граждан в нацвалюте и 38% в иностранной валюте. Это грозит дальнейшим разрушением банковской системы страны. НБУ совместно с правительством необходимо предпринять комплекс мер, призванных прекратить отток. Прежде всего это решение о невозможности досрочного изъятия депозитов, информационная кампания о надежности системы гарантирования вкладов и недопущении принудительной конвертации валютных вложений. Нужно продолжать выводить с рынка банки, которые не возвращают или задерживают выдачу депозитов.

У Запада есть планы финансировать нас в достаточном объеме, чтобы удержать финансовую и бюджетную систему от краха. Информация о $15 млрд дополнительного кредитования международными организациями возникла не на пустом месте. Однако рассчитывать на $10–15 млрд ежегодно как минимум неразумно, поскольку речь идет о кредитах. Уже сегодня государственный долг Украины превысил 60% ВВП, и с таким подходом мы свыше трети бюджетных доходов будем направлять на обслуживание долгов. А это означает, что на развитие страны ресурсов не останется. Впрочем, если украинское правительство не начнет жить по средствам, международное финансирование остановится. Симптоматично, что МВФ с конца августа не выделил ни единого транша по программе «стэнд-бай».

Как и при любом кризисе, главными точками роста украинской экономики будут наращивание экспорта и сокращение потребления импортных товаров. В этом и заключается основной эффект глубокой девальвации. Вероятнее всего, Украина будет делать ставку на экспорт аграрной продукции и рабочих рук, а также услуги транзита. Осмысленная промышленная политика сегодня исчезла с повестки дня правительственных заседаний. В случае реинтеграции территорий ДНР/ЛНР в состав Украины с новой остротой встанет вопрос рынков сбыта для продукции машиностроения и металлургии.

«Стартуем с самого дна»

Глеб Простаков, главный редактор журнала «Репортер»:

— Уже сейчас, не дожидаясь итогов 2014 года, можно понять, что украинская промышленность потеряла в весе как минимум 10%. Эта, казалось бы, не очень большая цифра превращается в трагическую, если вспомнить, что в последний раз промышленность росла в 2011 году. Революция, война и полномасштабный экономический кризис лишь придали устойчивому тренду кратное ускорение. Восстановление промышленности — залог экономического роста. Наши точки роста все те же — металлургия, химия, АПК и тяжелое машиностроение. 

Речь не идет просто о том, чтобы выйти на показатели докризисного, 2013 года, или даже 2008-го. Бороться за успехи прошлого нам уже ни к чему — мир быстро меняется. О чем речь? Во-первых, кризис существенно проредит промышленность с точки зрения ее конкурентоспособности. Новый министр экономики Айварас Абрамавичус уже мысленно похоронил украинский автопром. Что и понятно: «АвтоЗАЗ» так и не стал предприятием, выпускающим добротный автомобиль. С другой стороны, в условиях резкой девальвации гривны недоступными стали и импортные авто. Даже если в среднесрочной перспективе пошлины на импорт обнулятся, автомобиль еще долго будет оставаться роскошью.

Во-вторых, промышленность должна восстанавливаться на новых параметрах энергоэффективности. Теперь газ и электроэнергия — дефицитны. А значит, динамика восстановления объемов производства должна опережать динамику роста потребления энергии. Нам пора научиться производить больше, а потреблять меньше энергии. Хороший пример — Алчевский меткомбинат. Предприятие успело модернизировать сталеплавильное производство, перестроить коксовые батареи. Но сам по себе даже суперсовременный меткомбинат нежизнеспособен. Оказавшись на территории самопровозглашенной ЛНР, завод сейчас вынужден тушить домны и останавливать производственный процесс. И здесь возникает третья проблема — необходимость восстанавливать производственные связи: сырьевые потоки, железнодорожное сообщение, экспортные каналы.

Восстановление экономических связей — непременное условие индустриального ренессанса. В том, чтобы предприятия работали по обе стороны линии фронта, заинтересована и украинская сторона, и власти непризнанных республик. Падение курса национальной валюты выгодно предприятиям-экспортерам лишь до определенной степени. До тех пор, пока речь не идет о модернизации и обновлении оборудования. В 2015 году появится больше стимулов к импортозамещению. Это касается как машиностроительной продукции, которая может открыть для себя резервы внутреннего рынка при условии потери российского рынка сбыта, так и товаров народного потребления — импорт стал слишком дорогим удовольствием. Но это смогут сделать предприниматели из регионов, не затронутых войной.

Тренд на выживание без российского газа хорош всем, кроме одного — он не даст запустить заводы по производству минеральных удобрений, ориентированных на экспорт. Продажа аммиака, карбамида и селитры на внешние рынки давала стране валютную выручку и рабочие места.

Шоковая терапия опустит украинскую промышленность на самое дно. Уже закрылись и еще закроются масса предприятий, уже уволены и будут уволены десятки, а то и сотни тысяч людей. Безжалостная экономическая логика рано или поздно сделает промышленность более эффективной, но породит огромное количество социальных проблем и безработицу.

«Наша труба не нужна европейцам»

Иван Плачков, глава наблюдательного совета «Киевэнерго», экс-министр топлива и энергетики:

— Уже в 2015 году Украина сможет обойтись без российского голубого топлива. Даже с учетом того, что на выходе из отопительного сезона мы будем иметь нулевые запасы газа. Для этого необходимо выполнение двух условий. Первое — ЕС должен обеспечить нам обещанный объем реверса в 12 млрд м³ газа в год. А если к февралю будет построена перемычка газопровода между Венгрией и Словакией, то сможем рассчитывать и на 20 млрд м³. Собственная добыча составит еще около 20 млрд м³. Плюс 8–10 млрд м³ — это газ, который мы можем купить за вырученные деньги от транзита российского топлива через территорию Украины. Эту операцию логично рассматривать как обмен, а не покупку, ведь цены на газ и стоимость транзита — связанные величины.

А вот перспективы обойтись без российских топливных сборок для атомных электростанций пока нет. Мы продолжим закупать российские ТВЭЛ, сейчас запас этого топлива — на год. Но при этом нужно продолжать искать альтернативу. Речь идет о топливных сборках американской Westinghouse. На них сейчас работают блоки Южноукраинской АЭС. Сейчас доля АЭС в энергобалансе страны — около 66%, тогда как оптимальное значение — 50%. Пропорции изменились не потому, что выросло производство на атомных станциях, а потому, что оно упало на тепловых.

Теперь об угле. Мы должны урегулировать ситуацию в Донбассе, и тогда шахты будут работать для украинских ТЭС. В том регионе сейчас находится 3 млн тонн угля, и его оттуда нужно вывозить. Этот уголь не решит проблему: дефицит в целом — около 12 млн тонн, но лишним он не будет. Когда ситуация в Донбассе будет урегулирована, нужно продолжить приватизацию шахт. Это создаст профицит угля, запасов которого в Украине хватит на ближайшие 100 лет. Должна заработать собственная тепловая энергетика, закупки электроэнергии в России крайне нерациональны. Мощность нашей электроэнергетики в два раза превышает потребности, все что нам нужно — это доступ к сырью, тогда мы сможем даже отправлять ток на экспорт.

По поводу украинской ГТС. Пора понять: никому, кроме нас самих, эта труба не нужна. Европейские энергокомпании не хотят ввязываться в проекты модернизации и управления ГТС по одной простой причине — они привыкли покупать газ на открытом рынке. А инвестиции в трубу привязывают их к этому источнику топлива. Поэтому я не верю в консорциумы — ни двусторонние, ни трехсторонние, никакие. Европейцы не пошли даже на то, чтобы перенести покупку газа с украинско-российской границы на границу Украины и ЕС. Они не хотят брать на себя бремя переговоров с Украиной о транзите российского газа, предпочитая, чтобы это оставалось сферой ответственности Москвы.

Что бы там ни говорили, наша ГТС находится в хорошем техническом состоянии. И в ближайшие 5–10 лет ей не будет альтернативы. При этом спрос на газ продолжит расти. Европа все еще слабо газифицирована, особенно Балканы. А значит, потребность в газе и спрос на его транспортировку будут увеличиваться.