2014 год был для Украины годом великих потрясений. 2015-й может стать годом великого перелома — когда из хаоса гражданского противостояния, анархии и кризиса родятся контуры новой украинской государственности. Какой она будет, никто пока предположить не в силах. Но можно обозначить основные развилки, перед которыми окажется страна в наступающем году

1. Война или мир

Ключевой вопрос, который определит будущее страны. Возобновление активных боевых действий (вне зависимости от того, по чьей инициативе они начнутся) будет грандиозным испытанием на прочность уже заметно ослабевшего украинского государственного организма. Пока не видно причин, по которым Россия откажется от прямой военной поддержки сепаратистских «республик», а значит война может выйти за границы нынешней зоны АТО и охватить весь Донбасс или даже соседние регионы, что поставит под вопрос вообще существование Украины как независимого государства даже в нынешних фактических границах.

Мирный сценарий предусматривает два варианта. Первый — так называемый «большой договор». То есть когда Украина, Россия и Запад совместно договариваются о будущем сосуществовании. И в том числе о проблеме Донбасса (скорее всего, путем наделения его широкими автономными правами), а вопрос Крыма выносится за скобки. Восстанавливается пусть хрупкий, но статус-кво, существовавший до начала войны. Этот вариант хорош с точки зрения возможности начала быстрого восстановления экономики, над которой больше не будет довлеть угроза войны с Россией, но вряд ли осуществим без смены власти в Киеве, для которой согласиться на автономию Донбасса и замирение с Россией без возврата Крыма — политической смерти подобно.

Второй сценарий — это «карабахско-осетинский» мир. То есть когда действует режим прекращения огня, войны нет, но и никаких договоренностей о статусе «народных республик» Донбасса не существует. В таком случае ДНР/ЛНР живут и дальше своей непризнанной жизнью, постепенно интегрируясь в экономическое и финансовое поле России (примерно как Южная Осетия или, в случае с Арменией, Нагорный Карабах). Это путь, который, судя по всему, наиболее привлекателен сейчас для Киева: позволит и в войну не втягиваться, и с Россией отношения не восстанавливать, и Донбассу никакой автономии не давать. Правда, в перспективе он чреват тяжелыми последствиями. Россия, столкнувшись с необходимостью обеспечения жизнедеятельности ДНР/ЛНР, скорее всего, восстановит там экономическую активность. Доступ на российский рынок позволит этим территориям жить довольно сносно. Более того, с точки зрения пропаганды, России будет выгодно давать региону дотации в размере, который позволит поддерживать социальные стандарты на уровне выше украинских. Что тоже, мягко говоря, не добавит стабильности в остальной части Украины и будет сильным раздражающим фактором, провоцирующим центробежные тенденции.     

2. Восточноевропейский путь или многовекторность

Второй главный выбор, который во многом вытекает из первого, — это путь развития Украины. Есть два варианта. Первый — восточноевропейский путь развития, который уже прошли с разной степенью успешности страны Восточной Европы: интеграция в экономическое пространство ЕС (но в случае с Украиной — без членства в ЕС в обозримом будущем), членство в НАТО, тотальный разрыв отношений с Россией, в том числе и экономических связей, болезненная реструктуризация экономики под потребности европейского разделения труда. Жесткие реформы под диктовку МВФ для стабилизации финансового положения. Это будет означать длительный период экономических неурядиц и падения уровня жизни даже в сравнении с нынешним очень низким уровнем (из-за роста тарифов и налогов, заморозки зарплат, падения промышленного производства и массовой безработицы). Лет через пять–семь это позволит достичь уровня жизни и развития беднейших стран ЕС — Болгарии, Венгрии или Румынии («бедненько, но чистенько»). А еще лет через 5–10, если сильно повезет, приблизиться к уровню Эстонии. Реструктурируется экономика и институционально. Большая часть украинского олигархата в ходе этих потрясений потеряет экономическую мощь из-за девальвации стоимости своих активов, и командные высоты в экономике займут представители западных транснациональных корпораций (как это уже произошло в большинстве стран Восточной Европы). Правда, учитывая, что движение по этому пути для Украины будет крайне болезненным, нельзя исключать больших социальных потрясений, которые сметут действующую власть, а возможно, и будут иметь трагические последствия для единства страны.

Второй вариант — восстановление многовекторности, сохранение нейтрального статуса государства. Правда, этот вариант возможен лишь при реализации упомянутого выше «большого договора» о будущем Украины между нашей страной, Россией, ЕС и США, который урегулировал бы в том числе и вопросы экономического выживания Украины (финансовую помощь как со стороны РФ, так и со стороны Запада, открытие рынков как Евросоюза, так и Таможенного союза, скидки на энергоносители). Этот вариант хотя и более приемлем для Украины экономически (он позволил бы довольно быстро, в течение года-двух, восстановить экономический рост), но, как уже говорилось, более труден с политической точки зрения. СМИ и политики от правящей власти накачали общественное мнение на «войну до победного конца» и сменить эту парадигму будет очень непросто.

3. Разложение государства или его восстановление

Особенностью 2014 года стала потеря государством монополии на насилие и правосудие. Приговоры выносят, конфискуют имущество, отжимают бизнес все кому не лень. Появилась целая, параллельная государственной, система силовых структур (добровольческие батальоны), которые подчиняются либо отдельным политикам и олигархам, либо не подчиняются никому. Плюс к тому существует немалое количество уличных банд радикалов, которые также выполняют заказы по переделу собственности или запугиванию граждан.

Сохранение и усиление данного тренда в следующем году может иметь катастрофические последствия для украинской государственности, сравнимые с военным разгромом на фронте. Собственно, и фронта никакого не будет, если подразделения сил АТО будут все больше внимания уделять участию в рейдерских захватах и все меньше — удержанию рубежей.

Задача восстановления государства сейчас декларируется на разных уровнях, но пока от слов к делу не перешло. Отчасти это объясняется тем, что даже обличенные властью политики не очень надеются на помощь официальных силовых структур в критических ситуациях, а потому также не прочь воспользоваться услугами квазиофициальных военных подразделений. Но тренд переломить необходимо. Прежде всего, власть должна быть единой в жесткой реакции на любое нецелевое использование добровольческих батальонов и родственных им структур, даже если последние состоят из героев Майдана и «кошмарят» «неправильных» бизнесменов, связанных с прошлой властью. Закон должен быть законом.

4. Закручивание гаек или либерализация режима

Нынешний год прошел под знаком попыток политиков, пришедших к власти после победы Майдана, установить полный контроль над политической, медийной и экономической сферами, а также над коррупционными потоками. Этого они добились с разной степенью успеха. Например, коррупционные потоки взяли под контроль достаточно быстро. Политическое пространство в значительной степени зачищено, оппозиция отправлена в маргинез. Медийная сфера хотя и стала более чем лояльна к власти (за редким исключением), но из-за преобладающего влияния олигархов не может считаться полностью подконтрольной политическому руководству страны. Однако попытки осуществить этот контроль становятся все более настойчивыми. Наконец, пока еще нет серьезных успехов в перераспределении собственности, хотя, опять же, прилагается немало усилий, чтобы «отжать и поделить». Во многом это объясняется раздраем в самой власти (которая не может выступать единым фронтом), а также слабым контролем над судебной системой.

В условиях экономической катастрофы и все более острого социально-экономического кризиса (не говоря уже о факторе боевых действий) такое нестабильное положение можно считать переходным. Оно может эволюционировать либо в сторону полноценной авторитарной диктатуры (под лозунгами необходимости противостоять внешнему и внутреннему врагу), либо в сторону полноценной демократической системы, если власть получит по рукам в своих попытках подмять все и вся под себя. Но, повторимся, очень многое зависит от того, в каком направлении Украина двинется на первых трех развилках. Если вновь начнется полноценная война, то о какой демократии может идти речь?