Текст: Маргарита Чимирис, Анастасия Рафал

— Мы требуем немедленного очищения власти от взяточников и коррупционеров! — воодушевленный мужской голос доносится из мегафонов, установленных на крыше белого автомобиля, который плавно тормозит у обочины оживленной киевской улицы. Услышав громкие звуки, прохожие невольно оглядываются на машину. С обеих сторон она обклеена надписями «Народный люстратор», стекла затемнены.

— Интересно, а мусорный бак у них в багажнике есть? — произносит пожилой мужчина, внимательно рассматривая автомобиль. — Я бы с удовольствием посмотрел на эту люстрацию!

Но мусорного бака у «народных люстраторов» не видно. Из машины никто не выходит, и под лозунги, раздающиеся из громкоговорителя, она медленно поворачивает на соседнюю улицу.

С момента вступления в силу закона «Об очищении власти» всенародное желание бросить чиновника
в мусорный бак поутихло. Но перспективы законной люстрации не так уж и радужны. Закон раскритиковала Венецианская комиссия, а уволенные чиновники побежали в суды. Один из них — начальник отдела кадров Харьковской облпрокуратуры — даже успел восстановиться на работе. И что самое главное, закон, который должен был вычистить госсистему от коррупционеров, пока что прошелся бульдозером лишь по среднему звену чиновников — зачастую профессионалам и простым исполнителям.

В какие еще ловушки может угодить скандальный документ? И почувствуют ли украинцы реальную пользу от него? Ответы искали корреспонденты «Репортера»

— Что вы чувствовали, когда вас уволили по люстрации?

— Я вам так отвечу. В один из дней, когда на Майдане было жарко, я увидел, как три милиционера лупят дубинками парня лет шестнадцати. А он так кричал, что просто сердце разрывалось. Я бросился на помощь. В какой-то момент один из избивавших ударил меня по спине, второй выкрутил руку и ударил по голове. Потом подбежали мои помощники и спасли от расправы. И что теперь? Власть, с которой я был солидарен, не просто меня отстранила. Она меня позорно уволила. Физиономию Януковича в связи с люстрацией никто не показал, зато мой портрет — везде. Так что я должен чувствовать? — Николай Голомша, теперь уже трижды бывший заместитель генпрокурора Украины, возмущен. Но на его лице не дрогнул ни один нерв — искусству прокурорской выдержки он учился почти 30 лет.

Голомша, пожалуй, одна из самых известных жертв закона о люстрации. Дело в том, что высокую должность в ГПУ он получил уже после победы Майдана, когда прокуратуру возглавил Олег Махницкий. А во время президентства Януковича, наоборот, был понижен в должности до военного прокурора Центрального региона, а потом до начальника правозащитного управления Главка военной прокуратуры ГПУ.

После увольнения он подал в суд иск с требованием признать это решение незаконным. И не исключает, что уйдет в политику. Сейчас он консультирует некую новую политическую силу.

— Тогда, в феврале, я даже представить не мог, что попаду под действие этого закона, — говорит бывший прокурор. — Поэтому, честно говоря, не интересовался его параметрами. К тому же за первые 10 дней мы из ГПУ уволили весь аппарат, работавший при Пшонке: его заместителей, руководителей отделов, прокуроров областей, районов, их замов. За пять месяцев ушли более четырех тысяч человек по всей стране. Это была почти полная люстрация.

— То есть, по вашему мнению, дальнейшая люстрация в прокуратуре уже была не нужна?

— Я считаю, что все должно делаться вовремя. В данном случае — после революции. Но вопрос люстрации в Украине — политический, поэтому был решен перед выборами в Верховную раду.

— Кроме вас еще кто-то пытался оспаривать увольнение из ГПУ?

— Да, было несколько сотрудников. Из них, правда, уволили не всех. Свои люди, даже попадающие по критериям под люстрацию, в ГПУ остались. Но я оказался лишним человеком. А теперь посмотрите: есть ли в законе о люстрации Янукович? Нет. Хотя он привел страну к катастрофе. Есть ли там его администрация, которая помогала ему узурпировать власть? Нет. То есть эти люди могут вернуться и работать на своих должностях? Есть ли в этом законе судьи Конституционного суда, которые расширили права экс-президента? Есть ли в нем депутаты, голосовавшие за законы 16 января? Многие из этих людей вернулись и спокойно работают. Это не закон, а манипуляция сознанием людей. Она дурно пахнет и плохо заканчивается. Потому что народ просил люстрацию, а получил профанацию. Ведь закон принят вразрез с Конституцией, международным законодательством. Вопреки резолюции ПАСЕ от 1996 года, в которой говорится, что люстрационное законодательство в постсоветских странах вызвало много негативных отзывов. Несогласные обращались с исками в Европейский суд и выигрывали их.

— А что вы ожидаете от своего иска? Рассчитываете вы-играть?

— Какие могут быть ожидания, если закон о люстрации не соответствует Конституции?

— Но вы хотите, чтобы вас восстановили в должности?

— Я не могу сказать, хочу или нет. Я написал обоснование, почему закон идет вразрез с Конституцией. И я уверен, что он — дискриминационный, репрессивный, брошенный обществу специально. Как кость. Но если даже меня восстановят, я не знаю, смогу ли работать в нынешней команде ГПУ. Скорее всего, нет.

«Я тоже не святой»

В здание старинной львовской гостиницы заходит загорелый подтянутый мужчина с папкой документов в руках. Уверенно садится за столик в ресторане, заказывает чай.

— Что именно вы хотите услышать? Знал ли, что уволят? Не знал. Меня об этом никто не уведомлял. Просто поставили перед фактом.

Мужчину зовут Василий Телица, он полковник милиции, с 2010 года возглавлял Управление по борьбе с организованной преступностью во Львовской области, а также год и три месяца был заместителем начальника областного УВД.

В день нашей встречи он получил письмо из МВД, в котором было написано, что его рапорт о прохождении проверки по люстрации получили, но ничем помочь не могут — он уволен согласно нормам закона «Об очищении власти». Это решение Василий Телица оспаривает в суде.

— Что вы написали в том рапорте?

— Что я вины за собой не чувствую и что не причастен

к узурпации власти и ущемлению людей. Но то, что меня уволят, я чувствовал и раньше. Меня пытались убрать еще в марте, но я восстановился. А теперь уволили по люстрации. Причем знаете, как это было? Вызвали в управление, показали приказ, присланный по факсу. Разве это документ?

Василий Телица пришел в УБОП из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Следовательно, его хорошо знают местные бизнесмены. Но в открытом доступе компромата на милиционера не найти. Фраза, брошенная высокопоставленным сотрудником нынешнего УВД о том, что у бывшего главы УБОПа может быть бизнес, связанный с перевозкой товара из-за границы, доказательством не считается. Зато Телица, как и весь местный УБОП, прославился громкими задержаниями и спецоперациями. Его службе удалось вычислить киллера, который совершил несколько десятков заказных убийств и 24 года находился в розыске (при задержании застрелился). А также совместно с американской полицией задержать рекордную 30-килограммовую партию кокаина из Эквадора, внедрив в группу торговцев наркотиками своего человека. За эти успехи Телицу несколько раз чествовали в Киеве. На одном из таких мероприятий он получил награду из рук бывшего главы МВД Виталия Захарченко. Их совместная фотография, которую нынче можно считать компроматом, есть в интернете.

— Было дело, — говорит Телица, вспоминая ту встречу с экс-министром. — И что? Я ведь и при Луценко работал. И от него именное оружие получал.

— Как думаете, безгрешные люди в системе МВД есть?

— Нет, конечно. И я не святой. Но я прошел путь от лейтенанта до начальника УБОПа. И свою работу старался выполнять хорошо и честно. Вот смотрите, — Телица достает из папки документ. — В ноябре прошлого года мы задержали группу преступников, которые нападали на предпринимателей. Пытали их, били, угрожали, вымогали деньги. Мы доказали семь эпизодов. А в феврале, после событий на Майдане, задержанные стали писать жалобы, что мы задержали их по политическим мотивам. Дескать, они хотели везти в Киев продукты для митингующих. Надеялись, что их отпустят. Среди них, кстати, двоюродный брат Андрея Парубия. Их, конечно, не отпустили. Но, может быть, я стал плохим после этого?

— А что вы думаете о решениях руководства МВД во время событий на Майдане? Не было желания уволиться? В законе о люстрации написано, что чиновник влиял на узурпацию власти Януковичем не только действиями, но и бездействием.

— Честно говоря, если бы меня тогда в Киев отправили, я бы написал рапорт. Лучше уволиться.

— Почему тогда здесь не увольнялись?

— Потому что нужно было сохранять спокойствие. Но мы ведь здесь никого не ущемляли, не провоцировали, не задерживали. Согласен, в МВД перегибали палку. Янукович, Захарченко и другие совершили преступления. Но каждый человек должен отвечать за свои поступки.

— Мне кажется, что сейчас вы говорите как обиженный человек. Что, кстати, чувствовали, когда вас уволили?

— Отнесся к этому спокойно. Я еще в том возрасте, когда смогу реализовать себя и в другом направлении. Хотя мог остаться на работе. Например, поехать в зону АТО. Но я не хватался за эту соломинку. Сейчас, вне той работы, чувствую себя легко и уверенно.

— А что будете делать, если выиграете суд?

— Пойду до конца. Может быть, и не буду работать. Но в этом деле нужно поставить точку.


Бывший начальник УБОП во Львовской области Василий Телица оспорит свое увольнение в суде

Небоевая операция

Говорить о своем несогласии с законом о люстрации открыто соглашаются немногие уволенные (сейчас в Едином госреестре 374 фамилии чиновников разных служб и уровней). Одни надеются, что, если останутся непубличными, им будет легче выиграть суды по восстановлению на службе, другие просто перевернули эту страницу своей жизни.

— Нет желания говорить об этом. Как и возвращаться в этот госаппарат, — объяснил свой отказ от интервью «Репортеру» адмирал Игорь Кабаненко, который был уволен по люстрации с должности замминистра обороны.

Кабаненко и пятеро его коллег-генералов, в том числе бывший командующий Сухопутных войск Украины Геннадий Воробьев, — пока единственные жертвы закона «Об очищении власти» в Минобороны. Увольнение последнего вызвало неоднозначную реакцию среди военных экспертов и в войсках. Стоило ли убирать человека, который пользуется авторитетом у военных, когда страна фактически находится в состоянии войны?

— Вооруженные силы — это специфическая госструктура, в которую человек в первую очередь идет не на государственную, а на военную службу, — говорит бывший советник министра обороны Александр Данилюк. — Военный, в отличие от сотрудника МВД или СБУ, не может просто так взять и уволиться. У него присяга. Кроме того, если анализировать действия Вооруженных сил во время президентства Януковича, то нужно признать, что их не задействовали в репрессиях против граждан. Военные — единственная каста госслужащих, доказавшая свою патриотичность и готовность выполнять служебный долг.

— Как на самом деле проходила люстрация в Минобороны?

— Никак. Все проходило очень странно и избирательно. И мне до сих пор непонятно, почему под люстрацию попали именно эти генералы. А Воробьев в среде патриотически настроенных офицеров — авторитет и образец. У него не было выходных и отпусков, а из Генштаба он уезжал только в зону АТО. И то, что его таким образом уволили, конечно, вызывает негативную реакцию среди военных.

Можно ли было внести в закон о люстрации отдельные пункты для военнослужащих? И какой на самом деле должна быть люстрация в военном ведомстве? По словам генерала-лейтенанта Игоря Романенко (в 2006–2010 годах был заместителем главы Генштаба), в Администрации президента уже лежит проект изменений к закону с поправками в отношении Геннадия Воробьева.

— Информацию о том, что он уволен, Воробьев получил, когда находился в зоне АТО, — говорит Романенко. — Более того, генерал, который отправился ему на смену, уже знает, что попадет под вторую волну люстрации. Естественно, это негативно сказывается на моральном состоянии человека
и тех, кто ему вверен.

— Какие, по вашему мнению, нужно внести изменения в люстрацию Минобороны, чтобы избежать в дальнейшем таких ошибок?

— Вооруженные силы подвергались люстрации с самого начала ведения боевых действий. Их люстрировала сама война. Кто не справляется, того отстраняют. Законы войны объективны. И кто их не выполняет, тот расплачивается жизнями и здоровьем людей.

— Тем не менее в Украине военные были втянуты в политические игры. Могли ли они взять и уволиться, например, в знак несогласия с действиями власти?

— Да, мы должны заниматься сугубо военным делом, но нас втягивали в политику, порой не спрашивая об этом. Например, однажды празднование дня Сухопутных войск Украины решила посетить Юлия Тимошенко. Воробьев как командующий был против этого визита, но деваться некуда. Очевидно, у Януковича этот факт запомнили. В итоге после этого Воробьева не назначили главой Генштаба.

Ловушки закона

В Минобороны просят внести в закон о люстрации поправки, согласно которым применять его нормы можно будет только к тем военным, чья вина в неконституционных действиях доказана. С просьбой растолковать нормы закона в Конституционный суд обратилась и Служба внешней разведки. Сотрудники Службы безопасности Украины также опасаются, что в их случае применение закона может быть весьма избирательным и необъективным.

— В нашем подразделении люстрация должна начаться в феврале-марте, — рассказывает источник «Репортера» в СБУ. — Насколько мы понимаем, это будет весьма формальная процедура. Мы сами напишем декларации, которые сдадим в отдел кадров. Со стороны выглядит все просто: пройдет ненавязчивая самолюстрация. Но уже сейчас понятно, что процесс будет неоднозначным. Говорят, что
в центральном аппарате сотрудников просят дать согласие на обнародование этих деклараций и биографий. Согласны, естественно, не все. Потому что работа у нас специфическая. Например, мой коллега долгое время работал по одному студенту-радикалу, очень опасному человеку. Того отчислили из университета. Как вы думаете, захочет ли он отомстить работнику СБУ, если узнает, где тот живет? Есть и другой аспект. Многие документы по нашей работе являются секретными, с закрытым доступом. Но при желании или необходимости уволить конкретного человека, глава СБУ может попросить открыть доступ. То есть не исключено, что закон при желании можно применить ко всем и использовать его как инструмент сведения счетов.

Однако самым спорным остается вопрос люстрации судей. Венецианская комиссия не согласна с тем, что в Украине в течение одного года было принято два закона, касающихся очистки судейского корпуса: сначала закон «О возобновлении доверия к судебной системе», а затем «Об очищении власти». Европейские юристы просят объединить законы в один документ. При этом они напомнили нашим законодателям, что единственный орган в Украине, который может увольнять и наказывать судей, — это Высший совет юстиции, и вмешательство в его работу исполнительной власти неприемлемо.

— Мы признаем, что закон не идеален, — говорит представитель Общественного совета по вопросам люстрации при Минюсте Максим Маньковский. — Но давайте вспомним историю его принятия. В первом чтении закон приняли еще в сентябре. В октябре было второе чтение. То есть прошел месяц. Но ни судьи, ни чиновники никаких правок не предлагали. Они вообще не верили, что закон будет принят и начнет работать. Я прекрасно помню, как комитет Давида Жвании, на который был расписан этот закон, вообще не хотел собираться. А теперь нас упрекают в том, что какой-то его пункт не соответствует нормам.

Тем не менее опыт европейских стран в области люстрации судей все же нужно было учесть. Например, в Сербии все судьи, уволенные по люстрации, выиграли иски в Европейском суде. И теперь в этой стране есть два комплекта судей.

— В Украине на самом деле достаточно, чтобы Высший совет юстиции и Высшая квалификационная комиссия судей состояли из людей, которые вызывают общественное доверие, — говорит кандидат юридических наук, юрист-криминолог Анна Маляр. — А они уже без всякой люстрации очистят систему от тех, кто выносит неправосудные решения.

Но каким будущий процесс видят сами служители Фемиды и верят ли в его эффективность?

— Я считаю, что люстрацию нужно проводить в той местности, где работает судья, — говорит глава Бориспольского районного суда Сергей Вознюк. — Люди, которые живут здесь, знают о судье и его работе больше, чем там, наверху.

Судью Вознюка трудно назвать служителем Фемиды с кристально чистой репутацией. Он фигурирует как подозреваемый в деле о вынесении заведомо неправосудного решения в отношении экс-депутата Виктора Лозинского (отпустил его из-под ареста в связи с тяжелым заболеванием сердца). Кроме того, Сергей Вознюк — один из тех, кто выносил решения по Автомайдану. Но уволить судью, опираясь на одни эмоции, невозможно. А Высшая квалификационная комиссия, которую Генпрокуратура просила об отстранении судьи от работы, собралась только на прошлой неделе.

— Люстрация нужна, — говорит Сергей Вознюк. — Но какая? В обществе такие настроения, что все всех хотят люстрировать. Причем больше всего об очищении власти говорят люди, которые не сталкивались с работой органов и потому опираются только на общественное мнение, а оно сейчас резко негативное. Но если это люстрация, то она должна быть с гарантией прав человека. 

«Поражение демократии»

По закону все чиновники, которых коснется люстрационная проверка, должны заполнить и опубликовать свои декларации о доходах. Их может посмотреть кто угодно, сравнить с реальными фактами (например, прокурор указал, что владеет стареньким «москвичом», а на самом деле гоняет на «лексусе») и обратиться с заявлением в Общественный совет по вопросам люстрации.

— И у нас есть такие сигналы от активистов, — говорит Максим Маньковский. — Другое дело, что не все понимают суть закона. Некоторые присылают жалобы в стиле «давайте люстрируем моего начальника, потому что он меня чем-то обидел». Но общественные организации, которые занимаются борьбой с коррупцией, приносят важную информацию о сотрудниках таможни, налоговой. Был даже один материал, в котором полностью проследили, какие у чиновника есть фирмы, машины, что записано на его родственников. Мы передали эту информацию в Департамент люстрации Министерства юстиции.

Люстраторы признаются: некоторые чиновники, которые по всем критериям попадают под действие закона, продолжают работать. Например, увольнять сотрудников, чьи фамилии совет по люстрации уже опубликовал на сайте, отказывается Государственная фискальная служба.

В целом же люстрацию, если ее основные критерии не изменятся, рассчитывают провести за два-три года, проверив более миллиона человек. Но даст ли слабину система, которая цементировалась еще со времен президентства Леонида Кравчука? И не случится ли так, что вместо уволенных коррупционеров на должности придут новые? А ведь основная задача закона состоит как раз в том, чтобы не допустить этого. В угоду ей авторы закона, как и все проголосовавшие за него депутаты, закрыли глаза на то, что он, по сути, противоречит базовой европейской ценности — соблюдению прав человека.

«Особенность закона состоит в том, что это не точное оружие, оно бьет „по площадям“, — пишет на своей странице в фейсбуке один из авторов закона Карл Волох. — И здесь практически неизбежно, что под его санкцию попадают люди, значительно менее „испачканные“, чем их коллеги, а чем-то, может, и вполне симпатичные. Но что делать, если правоохранительная и судебная системы в стране парализованы? Лишить общество всякой надежды на обновление?»

По мнению правозащитников, люстрация действительно нужна, но идти вразрез с Конституцией и практикой Европейского суда она не может, а они «выстрелов по площадям» не предусматривают.

— То, что воспринимается как большая победа демократии, на самом деле является большим ее поражением, — говорит председатель правления Украинского Хельсинского союза по правам человека и глава Харьковской правозащитной группы Евгений Захаров. — По нашим предварительным оценкам, только среди руководящего состава госорганов полмиллиона человек попадают под действие закона. Применение люстрации по такой модели необратимо приведет к выборочному преследованию, что недопустимо. К тому же массовое увольнение без изменения системы работы институций не имеет смысла.

Есть претензии к закону и у европейского фонда «Открытый диалог», который занимается поддержкой люстрации в Украине. В частности, представитель фонда в Украине Агнешка Пясецкая утверждает, что неправильно увольнять людей автоматом, просто за то, что они занимали определенные должности при Януковиче.

— Они основываются на опыте Чехии и Польши, где люстрацию начали в 1990-х годах. Тогда у этих стран было два критерия очищения власти: спецслужбы и компартия, — парирует представитель Общественного совета по вопросам люстрации Максим Маньковский. — Их автоматом вычистили. Нам же предлагают разбираться с каждым чиновником по отдельности: беседовать, расследовать, выяснять. Это механизм на десятилетия! Мы утонем в этих процессах и похороним люстрацию в стране. Ведь в чем принципиальность этого закона? Человек, может, и не бил студентов на Майдане. Но ведь он видел, что происходит в стране и служил этому режиму. Хотя некоторые другие его коллеги увольнялись. Наконец, увольнение по люстрации не есть наказание.

Страх судов Линча

Тем не менее в Венецианской комиссии наш закон о люстрации просят пересмотреть, и на время внесения изменений, скорее всего, придется приостановить его действие. Игнорировать советы европейских юристов нельзя. Если наши законодатели не учтут замечания Венецианской комиссии, чиновники, уволенные по люстрации, завалят Европейский суд исками, получат по ним удовлетворения и потребуют миллионные компенсации.

— То, что комиссия попросит внести в закон изменения, было очевидно, — считает кандидат юридических наук Анна Маляр. — И проблема не в какой-то одной норме закона, а в концепции и общем понимании люстрации. Основная ошибка заключается в том, что, исходя из цели закона — отстранить от власти лиц, которые своими действиями или бездействием содействовали узурпации власти Януковича, все люди, которые подлежат люстрации, оказались причастны к совершению преступлений режима. И эту причастность определяют не следствие и суд, а законодатель. Но это невозможно в правовом государстве, к которому мы стремимся. Получается, что в Верховной раде автоматом признали преступниками миллион человек?! Более того, если режим Януковича преступный, то где юридическая оценка этого факта? Я не спорю с тем, что он узурпатор, но где соответствующее решение суда? Понимаете, адекватная люстрация — это когда мы свергли коммунистический режим
и уволили всех коммунистов. Все остальные формы очищения власти — это подмена уголовной ответственности. А я как гражданин Украины имею право требовать, чтобы человек, причастный к преступлениям, не был уволен, а был наказан и сидел в тюрьме.

— Кстати, пункт о коммунистах и кагэбэшниках в законе тоже есть.

— Да. Но есть решение Европейского суда, вынесенное в пользу гражданина Литвы, которого люстрировали через 13 лет после развала СССР. В Европе признали, что его права нарушили, так как люстрация была применена слишком поздно. А что скажут нам, если мы вспоминаем об этих людях через 23 года?

Экспертов из Венецианской комиссии в Украине ждут уже в январе. Они должны помочь авторам закона сделать его таким, который признают в Европе. Но будет ли он соответствовать украинским реалиям и устроит ли нынешнюю власть? Ведь уже очевидно, что подменить люстрацией реформы, борьбу с коррупцией и обещанное изменение государственной системы управления не удастся. Общество, привитое Майданом, легко почувствует фальшь и обман. А не увидев реальной и законной люстрации, может вспомнить не только о мусорных баках, но и о судах Линча.