Текст: Наталия Судакова, Светлана Крюкова 

Венецианская комиссия раскритиковала закон «Об очищении власти»: документ противоречит требованиям европейского законодательства. Основные выводы европейцев базируются на трех главных мировых принципах проведения люстрации. Перечень должностей, подпадающих под люстрацию, должен быть аргументирован, а значит уточнен. Увольнению подлежат только соратники и сподручные Януковича и виновные в преступлениях на Майдане. Вину каждого люстрированного нужно доказывать индивидуально. При этом полномочия по проведению люстрации должны быть у независимого органа власти, а не у Минюста. «Репортер» решил выяснить, почему власть согласилась на сомнительную люстрацию, а также что произойдет с этим законом и какими будут его последствия под давлением Европы

— Я угодил под люстрацию. Моя должность — член Национальной комиссии по ценным бумагам и фондовому рынку, где я работаю с весны 2010 года. Закон не дает мне возможности пройти проверку и доказать свою невиновность, — рассказывает Анатолий Амелин. — Я и члены комиссии попадаем под критерии люстрации из-за того, что не уволились и были верны присяге в период проведения Майдана.

С Анатолием Амелиным мы встретились в самом центре Киева, в ресторане недалеко от центральной площади столицы. Он одет демократично и похож скорее не на будущего отставного чиновника, а на преуспевающего бизнесмена-рантье. Он только что прослушал открытую лекцию преподавателя из Донецка о ситуации в Донбассе. Родом Амелин тоже из Донецка.

По иронии судьбы он был сторонником революции, ходил на Евромайдан по вечерам после работы и в выходные. 2 декабря Амелин опубликовал в фейсбуке фотографию Михайловского собора со словами: «Господи, храни Украину». А 19-го — эмоциональный пост о действиях МВД и «Беркута», где резюмировал: «Я не сомневаюсь, что время расставит все на свои места. За все придется ответить». Год спустя он фактически лишился работы.

— Почему эта должность считается коррумпированной? — спрашиваю у чиновника.

— Это самый большой вопрос для членов и всех участников фондового рынка. Я лично отвечал за адаптацию украинского корпоративного законодательства к европейскому. И директивы ЕС мы имплементировали последние четыре года. Несколько месяцев назад Кабмин принял постановление о плане адаптации на ближайшие два года, и мы его уже практически полностью выполнили! — не без горечи в голосе говорит Амелин. — Когда я пришел в комиссию, у нас было около 40 «двойных реестров». Это основа рейдерства. За несколько лет удалось сократить их количество до двух. Мы также провели депозитарную реформу и перевели все ценные бумаги в электронный вид. Причем сделали это даже быстрее, чем во Франции! Затем мы на 20% сократили штат. И все это без поддержки государства. Два года назад утвердили программу развития фондового рынка, которую не принял ни Кабмин, ни Администрация президента. И когда до нас в итоге довели план, оказалось, что большую его часть мы уже выполнили.

— Поддержки не было, а контроль был?

— Только со стороны прокуратуры. И никаких нарушений выявлено не было. Нас часто отмечали в Кабмине. Теперь же мы узурпаторы непонятно чего. При этом я относительно молод для госсектора, у меня большой опыт в бизнесе. А вот некоторые другие члены комиссии работали с момента ее создания, то есть при четырех президентах. Например, Олег Мозговой стал первым главой комиссии еще в 1995 году.

— Он тоже попал под люстрацию?

— Конечно! У нас попал практически весь состав.

— Многие, чтобы не запятнать репутацию, увольняются до того, как их настигнет закон. Так уже поступили первые заместители министров финансов и экономики Анатолий Мярковский и Анатолий Максюта. Вы не думали поступить так же? — осторожно уточняю у Анатолия.

— Бегство я оцениваю как трусость. У нас есть Национальная комиссия по регулированию рынков финансовых услуг. Несколько ее членов уволились. Тем самым парализовав рынок, потому что комиссия потеряла кворум и возможность принимать решения. Люди не могут получить лицензию, оформить документы. Рынок умер.

— По какому принципу будут назначать новых людей на освободившиеся после люстрации должности?

— Насколько мне известно, в АП уже есть список людей, которых собираются назначить. Когда процедурные вопросы будут урегулированы, нас поставят перед фактом и попрощаются. Самая большая для меня проблема в том, что после увольнения из комиссии я не смогу 10 лет пребывать на госслужбе и год занимать руководящие должности в компаниях-лицензиатах фондового рынка либо владеть таковыми. Это моя компетенция, а меня лишают возможности работать в своей сфере.

Задумавшись, Анатолий добавляет:

— Я о другом думаю. Многие коррупционеры остались при власти, а хорошие работники уволены. Это говорит о том, что критерии люстрации неправильные. Этот закон не только не достиг своей цели, но и является определенной диверсией, потому что уволено много профессионалов. На самом деле достаточно было настроить работу Антикоррупционного бюро и проверять чиновников по декларациям. Это было бы реальное очищение власти.


Анатолий Амелин, директор НКЦБФР, — один из чиновников, попавших под действие закона о люстрации

Критерии несправедливости

— Основанием для того, чтобы человека внесли в люстрационный реестр, является пребывание в должности, которая оказалась в черном списке, в течение хотя бы одного года в период между 25 февраля 2010 года и 22 февраля 2014 года вне зависимости от оснований увольнения, — говорит Виктор Тимощук, заместитель главы правления Центра политико-правовых реформ.

Он подчеркивает, что Виктор Янукович пришел к власти легитимно.

— Почему люди должны были, отработав год, увольняться? После первого года о какой преступной власти можно вообще говорить? Множество чиновников работали на своих местах не потому, что были ставленниками Януковича, а потому, что остались на своих постах после предыдущей власти, — отмечает Тимощук.

Сторонники люстрации считают иначе.

Дмитрий Лошаков, управляющий партнер юридической компании «Капитал», уверяет, что в законе нет нарушений принципов прав и свобод граждан. Потому что государство, как и любой работодатель, имеет право определять, по каким принципам увольняет своих сотрудников.

— Люстрация тем и честна, что определяет объективные критерии вне зависимости от персон. Если выписывать закон под каждого — вот тут будет коррупция, — утверждает Лошаков.

По прогнозам Карла Волоха, члена Общественного совета по люстрации при Минюсте, в закон о люстрации будут вносить правки, но умеренные.

— Недавно нам позвонил чиновник, который не ушел с должности во время Майдана. И вдруг выясняется, что он все это время был на больничном. Правдива ли справка, проверить сложно. Но факт есть факт — на работе его не было. Возможно, мы поддержим человека в восстановлении, — приводит пример Волох.

Несовершенство закона приводит к коррупции на люстрации — еще одна брешь этого документа.

— К примеру, участники боевых действий не попадают под люстрацию. В результате развернулся бизнес — продажа мест в АТО, — рассказывает Дмитрий Карп, глава Люстрационного комитета Майдана, член круга доверия Майдана. — Для небольших начальников это стоит от $10 до 20 тысяч. Особенно это касается сотрудников МВД. Много милиционеров съездили на АТО, пробыли там какое-то время и остались на своих должностях. Например, главный военный прокурор Анатолий Матиос, который в 2011–2014 годах был командирован из органов СБУ на должность заместителя руководителя Главного контрольного управления Администрации президента. Сергей Чеботарь — заместитель главы МВД. Заместитель начальника управления по борьбе с киберпреступностью МВД Максим Литвинов — при Януковиче на него было много жалоб от интернет-компаний.

Карл Волох не согласен с тем, что получить статус может каждый желающий:

— Это действительно очень сложно. Генеральный прокурор Виталий Ярема даже говорит о создании прокурорского батальона. Специально создается некоторая боевая структура, которая должна отвоевать, чтобы получить статус. Они не допросить кого-то поехали на границе. Значит, просто пролезть не удастся.

Презумпция невиновности

«Вина должна быть доказана в каждом отдельном случае и только через суд. До решения суда, вступившего в силу, человека нельзя уволить», — гласит еще один вывод ВК. В свою очередь глава люстрационного комитета и депутат VIII созыва ВР от партии «Самопомощь» Егор Соболев считает, что такая норма делает люстрацию в Украине невозможной: суды просто сорвут процесс и ни одного люстрационного решения вынесено не будет.

— Закон о люстрации нарушает базовые принципы правосудия. Но люстрация сама по себе нарушает эти базовые принципы. Поэтому ее невозможно провести по принципам индивидуального производства. Плюс люстрации — она ошибется в 10–20% случаев, но попадет в 80–90%. И тут нет другого пути, — уверен Артем Афян, управляющий партнер адвокатского объединения «Юскутум».

Председатель Харьковской правозащитной группы Евгений Захаров рассуждает иначе:

— О 10% я слышал от нескольких «люстраторов». При этом Игорь Деревянко и Павел Петренко говорили, что под люстрацию может попасть до миллиона человек. Так разве 100 тысяч несправедливо уволенных — это нормально? С каким процентом можно согласиться? Я считаю, что даже один случай — это не по-европейски. Принцип «лес рубят — щепки летят» — это большевицкая логика.

— Понимаете, этот закон нарушает более 20 статей Конституции. Он устанавливает коллективную ответственность, а не индивидуальную, — объясняет последствия Михаил Чаплыга, представитель уполномоченного Верховной рады по правам человека. — Во всем цивилизованном мире существует только один вид ответственности — индивидуальная. В результате люстрированные чиновники начнут массово обращаться в суды. Они могут выигрывать дела, ведь возникает контрадикция норм Конституции и закона, и судья, естественно, выберет нормы Конституции. А если человек проиграет в украинском суде, то в европейском с легкостью выиграет. Более того, государство будет обязано выплатить ему материальный ущерб, который может достигать десятков тысяч евро в каждом случае. Кроме того, чиновнику нужно будет выдать на руки зарплату за период, когда он не работал. Все эти деньги будут вытаскивать из наших карманов. Начнется хаос, нужно будет возобновлять людей в должностях, а вместе с тем куда-то девать тех, кого уже на эту должность поставили.

При этом у нас действует закон «О выполнении решений и применении практики Европейского суда по правам человека», который обеспечивает механизмы, с помощью которых решения можно имплементировать. Таким образом, сумму иска государство обязуется выплатить, дело должно быть пересмотрено и власть обязана предпринять меры, которые сделают невозможными подобные иски впредь.

Ответственный орган

— Ну не может руководитель ведомства люстрировать подопечных, — то ли всерьез, то ли с иронией говорит Евгений Захаров. — Уже сейчас по-разному госорганы интерпретируют люстрацию. К примеру, в законе есть пункт о том, что должен быть люстрирован руководитель или заместитель «самостоятельного структурного подразделения». А о чем конкретно идет речь — не уточнено. В разных ведомствах трактуют по-разному. В МВД, например, только государственную службу охраны признали таким подразделением и уволили руководителя ГСО. А в Генпрокуратуре под люстрацию попали руководители и замы многих департаментов, хотя, если следовать логике МВД, в прокуратуре также нет самостоятельных подразделений. Кроме того, в законе есть понятие «территориальных подразделений». Их истолковали как областные, но не районные.

С этим не согласилась Венецианская комиссия. В Украине за про-ведение люстрации отвечает Министерство юстиции, в Европе же в аналогичных ситуациях всегда создавалась отдельная независимая комиссия, к работе которой активно привлекались общественные активисты.

— Вот представьте себе: прокуратура сейчас занимается люстрацией прокуратуры. Это же бред. То есть начальник сам решает, увольнять ли зама. Орган, который осуществляет люстрацию, должен быть независимым, — соглашается с выводами комиссии Михаил Чаплыга.

Карл Волох требования Венецианской комиссии оценивает иначе:

— Нет ничего плохого в том, что она требует от Украины сделать процесс люстрации персонифицированным, то есть разбираться с каждым человеком отдельно с помощью независимой инстанции. Но если подходить к Украине с общеевропейскими нормами, не понимая реальных процессов, которые проходят в стране, это не сработает. У нас отсутствует правоохранительная и судебная системы в нормальном понимании этого слова. Если бы они были, то заниматься люстрацией в принципе не пришлось бы. А создавать новую бюрократическую структуру, которая все равно будет избираться властью, просто смешно. Кто сказал, что она будет работать лучше?

— На самом деле достаточно того, чтобы антикоррупционные органы сейчас занимались тем, чем нужно, и посадили несколько чиновников с громкими фамилиями. Это принесло бы пользы намного больше, чем подобная люстрация, — считает Виктор Тимощук.

По мнению многих экспертов, просить власть люстрировать саму себя — путь к тотальной коррупции.

— Например, когда пойдет третья волна люстрации, имущественная, у чиновника будет пространство для выбора: люстрировать или нет. Это может превратиться в увольнение неугодных руководителю, — говорит Евгений Захаров.


Председатель Люстрационного комитета Украины Егор Соболев (справа) и общественный активист Карл Волох

Судьба люстрации

Михаил Чаплыга считает, что решение Венецианской комиссии может быть использовано для отмены закона:

— Верховный суд подал иск в Конституционный суд на часть закона «Об очищении власти», и теперь все ждут решения, нарушаются ли права судей с помощью закона о люстрации. Если Верховный суд учтет вывод Венецианской комиссии, речь может пойти об отмене всего закона. Я так понимаю, что закон все же будет отменен, потому что верю, что Конституционный суд у нас независим.

— Любую люстрацию будут осуждать и пытаться остановить, — уверен Артем Афян. — Во-первых, критиковать — это вечный козырь любой оппозиции, которая у нас всегда зарабатывала голоса избирателей исключительно критикой действующей власти. Во-вторых, Украина завязла в трайбализме, то есть обширной системе кумовства. И терять связи из-за того, что кого-то люстрировали, коррупционерам очень невыгодно. Поэтому, конечно, ее будут пытаться остановить. Но сводится все к тому, что ее не отменят, а просто максимально сузят.

По мнению Артема Афяна, достаточно жесткий вначале, закон действительно все больше смягчается.

— Если общественного контроля не будет, то коррупционеры продолжат восстанавливаться, — говорит он. — У нас порой достаточно покричать в фейсбуке и прийти куда-то с плакатами, чтобы изменить ситуацию. Например, 23-летняя Дарья Ледовских, которая должна была стать депутатом от «Народного фронта», отказалась идти в парламент под давлением общественного резонанса. Поэтому я могу сравнить люстрацию с баррикадами Майдана. Если найдутся люди, которые будут стоять и бороться за нее, она сработает, если они уйдут — то нет.

Большинство экспертов согласны в одном: ценность люстрации нивелируется с каждым днем, а уволены будут коррупционеры на менее авторитетных должностях. Все идет к тому, чтобы свести процент люстрированных к безвредному минимуму.

— А пока любыми дырами в законе неизбежно воспользуются «регионалы», которые скажут: «Да вы антидемократы, увольняете людей без суда и следствия», — считает Виктор Тимощук. — В итоге люстрация может настигнуть ее инициаторов. Ирония в том, что нет гарантии, что завтра к власти не придет новая политическая сила, а закон о люстрации уже есть, и нужно лишь внести правки, отменить одни критерии и добавить другие. Это игра с огнем. Маховик люстрации закрутится в обратную сторону с удвоенной силой.

— В нашей среде распространено мнение, что закон о люстрации приняли специально, чтобы не пустить во власть часть бывших «регионалов», близких к Левочкину и Ахметову, — рассказал «Репортеру» в личной беседе один из видных деятелей ПР. — Якобы им еще до выборов президента были обещаны высокие должности в новой власти. А теперь закон принят, и им говорят: «Извините, мы бы с радостью, но ничего теперь поделать не можем». То есть такая форма кидалова. А в целом мне не совсем понятны критерии люстрации. Почему карают только чиновников, которые служили государству во времена Януковича? А до Януковича — при Ющенко, Тимошенко и Кучме — что, меньше воровали? Не меньше. Может быть, и больше. То есть одних коррупционеров, получается, отводят от кормушки, чтобы подпустить других, только более голодных? С таким успехом люстрацию можно проводить после каждой смены власти в стране. И ничего хорошего от этого не будет. Только хаос внутри госаппарата.

По мнению Владимира Пилипенко, представителя Украины в Венецианской комиссии, Европа вполне ожидаемо раскритиковала принятый закон об очищении власти:

— К сожалению, из пяти поданых проектов о люстрации депутаты поддержали, скажем так, не самый профессиональный. Он во многом противоречит Конституции, да и принят с многочисленными нарушениями. Один из ключевых недостатков действующего закона — тот факт, что процедура увольнения судей в рамках люстрации противоречит процедуре увольнения судей, которая предусмотрена Конституцией. Я надеюсь, что в ближайшее время правительство и коалиционное большинство прислушаются к рекомендациям Венецианской комиссии и внесут в закон необходимые правки. Иначе уже через год мы получим сотни решений против Украины о незаконности увольнения в рамках люстрации от Европейского суда по правам человека.